Книга Танец теней, страница 71 – Гурав Моханти

— Рада, что вы это цените. – Аиндри наклонилась ближе, словно собираясь поделиться важным секретом. – Старшие йогини не одобряют наших действий. Разве нельзя просто пойти и выкрасть свежие трупы из города?..

— Нельзя, поскольку они не отдают предпочтение простому перед необходимым, – раздался внезапно тихий голос.

Аиндри зажмурилась – так закрывают глаза воры, залезшие с головой в шкаф и застуканные хозяином.

— Да, матрика Зубея!

Матрика Зубея, глава клана жриц смерти, была одета почти так же, как Аиндри, но Вахура почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и девушка замерла, не в силах отвести взгляда от ее лица, с таким мастерством была расписана кожа йогини. По щекам наискось проходили три нанесенных цветочным пигментом полосы – фиолетовая, черная, фиолетовая, – разделяющие скулы напополам. Над бровями вились, исчезая в непослушных серебристых, ниспадающих каскадом слева и коротко подстриженных справа волосах крошечные голубые руны. Казалось, что она была не старше Вахуры – но только казалось. На лице Зубеи была начертана мудрость, а глаза были слишком уж проницательны.

— О боги, ты такая высокая! – Переступив порог, Зубея обняла Вахуру. И это было не формальное, вежливое объятие, йогиня облапила девушку, как медведь, так что Вахура даже ощутила округлые формы матрики и почувствовала идущий от нее цитрусовый аромат с нотами сандалового дерева и жасмина. Вахура внезапно остро ощутила, какая же она грязная и потная – пусть даже сейчас вся одежда и высохла, – и попыталась отстраниться, но Зубея еще некоторое время не выпускала ее из объятий.

То, насколько плавны и мягки были очертания самой Зубеи, заставило Вахуру остро осознать, насколько же она сама непропорциональна. От отца девушка унаследовала огромный рост – таким только рыцарей пугать, а рано появившаяся грудь стала причиной для множества насмешек, которые продолжались до тех пор, пока не начались женские дни. Совершенно плоское, почти безносое лицо дополнялось россыпью веснушек, быстро проявляющихся под лучами восточного солнца. Вахура была явно не из тех, при чьем приближении поднимаются даже дверные ручки. Единственное, за что ее хвалили придворные художники, так это за большие, широко расставленные глаза, но Вахура знала, что красивые глаза компенсируют невзрачность только в стихах.

Матрика Зубея с нежной улыбкой повернулась к Аиндри:

— Есть разница между гостьей и пленницей, сестра Аиндри. Как ты думаешь, что заставляет царевну Балха слушать твои разглагольствования и, – Зубея бросила выразительный взгляд на остальных йогинь, – наблюдать за вашими выходками?

Аиндри хихикнула – для таинственной йогини это было просто невероятно – и, поклонившись, поспешила по своим делам. Остальные йогини синхронно развернулись и направились в свои комнаты. Вахура почувствовала, как от этого зрелища у нее кожа сползает с тела.

— Чувство роя, – сказала Вахура. – Я лишь читала о нем. Это воистину… неземное зрелище.

На язык просилось, что она готова обмочиться от страха, но многолетние уроки дипломатии научили ее использовать вежливые антонимы.

— Ты храбрее множества известных мне женщин, – сказала Зубея. – И я приношу извинения за поведение моих сестер. Коллективный разум существует, но гораздо сильнее их желание подшутить. – Зубея улыбнулась, и железное кольцо у нее в носу чуть качнулось.