Книга Танец теней, страница 411 – Гурав Моханти

Он был уверен, что ставки сегодня будут высоки как никогда. Объявление, что Имперское состязание станет сражением до смерти, привело к тому, что более пятидесяти заявок участников были сняты, а значит, списки фаворитов так изменились, что от первоначального состава ничего не осталось. Ходили слухи, что, хотя само объявление прозвучало внезапно, сами этралы готовились к этому давно. Некоторые придворные даже шушукались, что император посвятил Дантавакру в ракхджая и отправил его на Восток лишь для того, чтобы спасти собственного фаворита от безвременной кончины в этом состязании. Не по этой ли причине и Эклаввья с Шишупалом, бывшие чемпионы этого кровавого спорта, странным образом отсутствовали на арене? Было ли отвращение императора к сражениям до смерти причиной, по которой он и сам решил отказаться от участия в состязании?

Как бы то ни было, жажда крови в Магадхе, отсутствие фаворитов и отказ от участия в соревновании многих участников привели к тому, что в состязании начали участвовать и другие соревнующиеся: заключенные, приговоренные к смертной казни, наемники, нищие и отчаявшиеся. Все они с оптимизмом смотрели на свои шансы на победу, тем более что прошлогодние финалисты ушли со сцены. Хотя это не имело значения. Друг с другом они должны были начать сражаться не раньше, чем смогут выстоять против зверья.

И казалось, одна мысль об этом пробудила ото сна Унни Этрал.

К счастью, луна этой зимней ночью, пограничные фонари и расставленные вокруг арены факелы давали достаточно света, а потому придавали серебристо-топазовый оттенок всему, к чему прикасался их свет. Внимание Чалаккхи привлекла какая-то суматоха в коридоре, ведущем к арене: одетые в черное жрецы тащили по нему молодого человека, больше напоминающего мускулистую гору из золота и крови. Пусть он и должен был, вероятно, стать одним из тех, кто должен быть принесен в жертву, но в то же время он резко отличался от тех, кто уже был распят вокруг арены. Большинство из них были женщинами, хотя затесался и один ребенок, но все они явно были людьми науки. А этот же несчастный казался воином. Золотой доспех свисал с его плеча, как изодранный парус с мачты.

Чалаккха отвернулся от него и вновь занялся размышлениями о том, куда же пропал Вьяс после того, как путешественники вернулись в Империю. Раджгрих был древним городом, и здесь ходило множество рассказов о подземных храмах забытых богов. Говорили, что и сам Вирангават был построен на священной земле и именно проклятие Старого Бога и препятствовало годами его строительству до тех пор, пока этралы не похоронили заживо в основании строящейся арены нескольких девственниц – именно так и был заложен Вирангават. Возможно, Вьяс вместе с Аджат и Такшей отправились на поиски таких храмов. Возможно, задумался Чалаккха, следовало послать вслед за ними Шепот на случай, если они найдут еще сокровища, но затем он вновь вспомнил о ее несчастной судьбе и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как угасает интерес к древним реликвиям.

Это все было так неприятно! Он ведь должен радоваться! Император вернул его в лоно общества. Все шло великолепно. Тогда почему он чувствовал себя таким подавленным, и таким низким, и таким… бесполезным. О, это просто признать! Он чувствовал себя так плохо из-за того, как Джестал обращался со своим подарком. Он уже представлял себе, как лысоголовые намины используют свою алхимию, чтобы породить орды драконов, чтобы стереть с лица земли Трех Сестер Матхуры и порубить грифона – Узурпатора на фарш. Он уже даже зашел так далеко, что вообразил себя ведущим этих драконов в атаку.