Книга Танец теней, страница 355 – Гурав Моханти

— Уже почти вечер. Если вы не возражаете, царевна… для меня будет вполне безопасно сопровождать вас.

— Я большего и не желаю.

Нет, она не могла так поступить. Она должна была сказать ему правду. И как раз в тот момент, когда она обдумывала эту мысль, Бхагадатт рассмеялся:

— Если только вы не предпочтете… компанию кого-то другого. – Его взгляд скользнул по ее комнате, словно он внезапно вспомнил, что у Вахуры был кто-то в постели.

— О, там спит маленькая бродяжка, попавшая в лапы одного из ваших озорных асуров, – пояснила Старая Элла. – Я наткнулась на нее и сочла мудрым предложить ей утешение в этих стенах. Нежный росток семи лет, она будет спать даже до наступления конца света. Идите осмотрите достопримечательности, царевна. К тому моменту, как вы вернетесь, все приготовления к отъезду будут окончены.

Упоминание о Ваури разрушило чары, созданные мгновения назад. Неловкость миновала, и Вахура должна была признать, что почувствовала облегчение.

Облегчение и печаль.

II

Размер изумрудных плантаций на восточной окраине Камрупа внушал благоговейный трепет. Террасы из пышных чайных кустов змеились со всех сторон. Никаких болот. Никаких топей. Чайные кусты тянулись на многие мили, покрывая склоны холмов, насколько хватало глаз, а затем исчезли среди высоких деревьев Королевского леса. Вахура подумала, что, если бы эта земля была так же обработана к западу от Камрупа, на границе с Речными землями, люди давно бы ею овладели.

Они ехали на лошадях по дорожке мимо чайных кустов, послеполуденное солнце скользило по их спинам и заливало поляну, приветствуя путешественников. Но всего через несколько минут плантации уступили место окутанному туманом Королевскому лесу, но Вахура, занятая своими мыслями, этого не заметила. Она не знала, был ли тому причиной чай или осознание того, что это их последняя прогулка, но где-то меж желанием отпустить и стремлением удержать она все же сбросила оковы вежливости.

— Ты ракшас – бессмертный ракшас, – сказала Вахура и пожалела, что не откусила себе язык. Соблазнила, называется. – Тот, кто, по слухам, пьет кровь.

Глаза Бхагадатта казались рубиновыми отблесками в озерах тьмы.

— Боюсь, так и есть, – прошептал он низким и мягким голосом, похожим на шелест древнего пергамента, редкой рукописи, которая хранится в ящике стола и достается лишь в особых случаях – просто чтобы почувствовать хрупкие страницы между пальцами.

Честность обезоружила Вахуру, и она замолчала, не зная, что сказать. И наконец выдавила:

— Интересно.

Интересно? Как ты красноречива! Лучше было бы помолчать! Но Вахура еще не закончила. И надеясь вопреки всему, она все же спросила:

— Значит, ты пьешь кровь животных?

— Нет. Мысль о крови животных так же отвратительна мне, как вам мысль попробовать собачатину.

— Ох.

Слабая милая улыбка тронула его черные губы, и этот изгиб смягчил сильные, прямые линии его лица.

— Да, я пью человеческую кровь, но я не убиваю.

— Мне жаль… Это, должно быть, трудно. Контролировать эту жажду то есть, – сказала Вахура, и он просто смотрел на нее в ответ непроницаемыми глазами.

На мгновение Вахура подумала, что он может рассердиться, но он отнесся к вопросу серьезно. Как она заметила, он вообще серьезно относился ко всем ее вопросам, обдумывал их и вел себя так, словно они достойны ответа. Она к этому не привыкла.