Книга Танец теней, страница 353 – Гурав Моханти

— Ты точно сейчас говоришь о чае?

Бхагадат улыбнулся:

— В следующий раз я заварю вам чай, настоянный на ароматном жасмине. Он поможет проглотить книгу за день. Не то, что это понадобится, но…

— Думаешь, следующий раз будет?

Бхагадатт перестал улыбаться. И она почувствовала себя глупо оттого, что задала этот вопрос. Он ведь просто хотел быть с ней вежлив! Глупая, глупая Вахура.

— Если судьбе будет это угодно, я бы этого очень хотел, – наконец сказал он, не глядя на нее. И теперь она вдруг поняла, что с того момента, как она вошла, он смотрел ей только в глаза, но ни в коем случае не на нее саму.

О боги, ночная рубашка! Она все еще была в ночной рубашке, как бы невероятно это ни звучало. Прах ее матери, должно быть, кружится на своем речном ложе, посылая Старой Элле проклятия с того света. Вахура осторожно, бочком подобралась к шали Старой Эллы, висевшей на крючке у кухонной двери, и, уже подхватив ее, едва успела кинуть дневник на стопку книг на кровати.

— Итак, ты все еще не сказал мне, зачем ты здесь? – спросила Вахура, вернув себе с помощью шали некоторое достоинство.

— Я хотел извиниться за свое поведение во время нашей последней встречи. – Бхагадатт перелил янтарную жидкость из заварочного чайника во второй, и чай восхитительно запел, наполняя крошечные чашечки. Он передал чашку Вахуре и приветственно вскинул свою. – За мир, где мы найдем достаточно большую чашку чая и достаточно длинную книгу.

Вахура все еще злилась на него, но тост был нереально хорош. Особенно это «мы».

— Ты так и не извинился. – Вахура скрестила руки на груди.

— Мой долг – возводить леса для осуществления мечты моего народа. Я открыл границы, чтобы принести процветание моей расе, и у меня все было хорошо, пока я не встретил вас. С тех пор наши жизни так перепутались, что я не знаю, где заканчивается моя и начинается ваша. В тот вечер я должен был убить вас за то, что вы раскрыли мой секрет, – для меня это единственный способ пройти через распускающуюся вокруг грозу, чтоб не пострадал мой народ. Но я не мог этого сделать… и мне потребовалось несколько дней, чтобы понять, что я не могу… что я не могу отрицать, что каждое ваше желание отзывается ударом моего сердца. Поэтому я пришел к вам как друг, чтобы извиниться, что все это время был настоящим мулом. Возможно, я не смогу вам помочь, но я хотел бы сделать ваши испытания моими испытаниями.

Царское извинение. Она не знала, что на это сказать, поэтому быстро сделала глоток чая, вкус и тепло которого томно вошли в ее горло.

— Я чувствую себя так, словно только что получила новую партию редких свитков из Меру. – Она вцепилась в край стола, поспешно пытаясь сменить тему. – Чудесно. Твой чай способен принести мир во всем мире.

Улыбка расплылась по серому лицу Бхагадатта: так камень летит по озеру, – и Вахура почувствовала, как сердце ее екнуло.

— При условии, что ракшасу доверят его налить.

— Хах, когда женщина станет ачарьей Меру.

Она расслабила плечи и шагнула на балкон, наполовину укутанный кустами, усыпанными ягодами. Солнце мягко поднималось над горизонтом, поблескивая на реке под Мостом Мокрой Вуали, окрашивая ее в оранжевые и розовые тона. Бхагадатт стал рядом со своей чашкой в руке. Ниже, возле пока еще не открывшегося магазина специй, борющийся со сном виника перебирал струны своей рудра-вины, наигрывая успокаивающую мелодию, надеясь, что души, возжелавшие начать свой день с благотворительности, подкинут ему несколько медяков. Одеяло покоя накрыло ее, и она сделала еще один глоток.