Книга Танец теней, страница 296 – Гурав Моханти

— Труп Ману… – прошептала Шри.

Неповрежденное тело Ману казалось сморщенной оболочкой, удерживающей увядшие мышцы и сухожилия. Его кожа была белой, или скорее того цвета, что получается при отсутствии всех цветов. Его лицо было бледным и мудрым, а еще казалось безумно одиноким. Возможно, из-за того, что у него были зашиты глаза. Изо рта торчало оперение стрелы, вышедшей наружу чуть ниже правого уха. Разорванные мышцы на лице отливали багровым цветом. В груди торчали многочисленные стрелы, и там же были выцарапаны когтями слова.

— Мы нашли его, – сказала Шри, встав на цыпочки и коснувшись ладонью груди Ману.

А потом она закричала. Ибо под своей ладонью она почувствовала слабое сердцебиение Ману.

Масха почувствовала, как в ее сердце забилась надежда, когда Паршурам обнажил свой топор. Он должен был освободить беднягу, но все, что сделал Паршурам, – это лишь отбросил лезвием топора пряди волос Ману, упавшие ему на грудь, а затем кивнул Нале, чтобы та записала пророчество на груди Ману.

— Наконец-то ты нашел хоть кого-то старше себя, – сказал Нар Ад. – Может, присядете, выпьете чаю, поворчите о том, какой золотой век был раньше и как все сейчас пришло в упадок?

Паршурам не ответил, но Масха пожалела, что сам он об этом не подумал. Она подошла к живому трупу и повела ладонями по его телу, прокладывая извилистую дорожку мимо стрел, торчащих из его боков.

— Как он до сих пор жив? Он тоже чирандживи?

— Чирандживи бессмертны, но их можно убить, сестра Масха, – откликнулся Нар Ад. – И они стареют, скажем, раз в сто лет или около того. Ну или Паршурам красит волосы солью. – Нар Ад подошел прямо к Ману: голова его доставала до грудины пленника. – Но Ману, кажется… нельзя убить. Благодаря воздуху в венах, который замораживает время, его заразе, его болезни и магии сферы, вросшей в его череп, он действительно бессмертен. Смерть и Ману теперь – две параллельные жилки. Всегда рядом, никогда не встретятся.

— Тогда где остальные из этого города? – спросила Нала, отложив перо.

— Мертвы. Сосуд Календулы поглотил их всех. Потребовалась жертва Первых саптариши, чтобы очистить Айран Мачил от чумы – хотя за последние две эпохи произошло три ее вспышки, на целых три больше, чем было бы, если бы Ману, – имя его Нар Ад выплюнул зло, совершенно для него нехарактерно, – спас свой народ вместо того, чтобы стремиться к личной славе, вместо того, чтобы спасти какое-то отдаленное будущее. О, он пытается заговорить. Ачарья, хочешь послушать древнюю мудрость?

Паршурам пожал плечами. Масха поспешно достала ножницы из сумки Налы и, забравшись на плечо Оррана, разрезала ими стрелу, застрявшую во рту Ману. А затем обеими руками осторожно вытащила обе половинки стрелы: по ее пальцам стекала бесцветная кровь.

— Клевещешь зря ты на меня, – прохрипел Ману на древнейшей форме санскрита – на языке, который был крайне грубым переводом Первого языка, что было удивительно, учитывая, что санскрит появился после Ману. – Ведь стадо мое пало, и разум выжжен от огня, когда душа устала.

— И те, кто его убил, любезно оставили тебя в живых? – спросил Нар Ад.

Ману коротко рассмеялся. Было странно видеть, как он говорит, все так же зажмурившись, вздернув голову вверх, ведь цепь не давала ему пошевелиться.