Книга Танец теней, страница 244 – Гурав Моханти

Вахура закатила глаза.

— Как это типично для ракшасов – смотреть на людей свысока. И вон там, через улицу, как раз идет символ вашего варварства.

Там как раз шли женщины, укутанные в защитные одеяния из бамбука и банановых листьев – все это делало их похожими на каких-то прямоходящих жуков.

Багор покраснел:

— Это наемные работники, они вывозят излишки воды из города и выливают ее прочь.

— Наемные? А разве это не те сексуальные рабыни, которых Бивень освободил после смерти своего отца?

— Нет.– Лицо Багра потемнело. Разве кто-то бы захотел, чтобы его сестра или мать стала одной из них? О, Вахура, что ж ты за языком не следишь?! – Они все… ушли. А это жители низин, которые по ту сторону границы выполняют ту же работу, но…

— Это решты, которые приехали сюда, надеясь сбежать от давящего их колеса касты, но вместо этого нашли лишь гнетущее колесо бедности, – кивнула Вахура и поспешно добавила: – Ну, я уверена, что то уважение, что они здесь получают, для них важнее медяков Речных земель. Я не хотела тебя обидеть, Багор, но просто кандалы, связывающие руки несчастных у разных народов, похожи меж собой. Система, что сложилась в вашем мире, ничем не отличается от того, что принято в Балхе.

Багор кивнул. Для простого Смотрителя он кивал слишком чинно. Но Вахура почувствовала, как ее душу коснулось беспокойство, ведь слова, которые она произнесла, мало кому могли понравиться.

— Как насчет того, чтобы я пожертвовала немного золота Серым шаманам, которые пытаются улучшить жизнь этих охотников за дождем?

— Это делается не ради денег, царевна, – вновь оглянувшись, обронил он. Багор вообще часто оглядывался, пока они пробирались по переполненным городским улицам. Пусть вдоль дороги постоянно встречались вооруженные асуры, но нависшая над городом тень Железного Ордена заставляла Смотрителя волноваться, как ученика, не выучившего урок. Конечно, будь Железный Орден понастойчивей в ее поисках, они бы просто постучались в Листвяную Песнь, но за те три дня, что Вахура пряталась там, об этих посланниках Семерых никто и не слышал. Либо они не знали, что рыжеволосая женщина, за которой они охотились, была Вахурой, либо Семерка отозвала их обратно, подыскав им новую цель.

— А как насчет сухой древесины?

Багор, сам того не желая, рассмеялся.

— Вы умеете найти слабую точку, – сказал он, стряхивая с длинных волос пыльцу могильных растений, растущих на покрытой листвой крыше.

— Догадаться было нетрудно. Конечно, у вас здесь все деревья, какие только можно вообразить, но древесина вся сырая, и, что еще хуже, ее нельзя нарубить.

Деревья Вечнолесья были не только гигантскими колоннами, стенами и потолком города, но они еще и становились храмами для местных жителей. Рубить Вечнолесные деревья на дрова считалось богохульством. Ракшасы не почитали никаких богов, кроме собственных предков. Они верили, что, когда они умрут, листья на домах сохранят память о них и что все предки-ракшасы, живущие в Вечнолесье, готовы защитить своих потомков.

— Мне искренне жаль ваших соперников на встречах, прошедших до Конклава, – усмехнулся Багор.

— Конклав его светлости Бхагадатта, наверно, доставляет всем вам уйму беспокойства? – спросила Вахура, пропустив мимо ушей его замечание и в душе надеясь, что Балху никак не повредит, что она отказалась участвовать в любой из этих встреч. Большинство дипломатов списали это на то, что Вахура просто играла в свои женские игры, и девушку вполне устраивало это предвзятое предположение. Единственное, что ее расстраивало, так это то, что Бивень Древесных городов, Бхагадатт, передал, что аудиенцию ей он даст лишь после пира за Позолоченным столом Дарения, который пройдет за несколько недель до Конклава. И вот теперь она мучилась худшей из пыток – ожиданием.