Книга Танец теней, страница 243 – Гурав Моханти

Вахура вспыхнула при воспоминании о том, откуда взялось это имя: щеки покраснели от одного воспоминания, как она тогда кинулась на бедного ракшаса. Она все еще не могла смириться с тем, что вела себя так безрассудно. Тем более что она так и не научилась вести себя в обществе. Необходимость постоянно находиться в высших кругах ее выматывала. А само общество всегда раздражала начитанная женщина. Так что она привыкла к своей нервозности и инаковости, она была изгоем, который вжимался в стену и прятался по углам. Она никогда не была дамой, набрасывающейся на незнакомцев в борделях на другом конце света. И ее это очень пугало. Неужели ее так изменили поиски? Трудно передать словами перемену, которую она чувствовала в душе, но когда она пыталась разобраться в себе, ей казалось, что кто-то перебрал ее всю изнутри, как книги на полке, а затем поспешно поставил их обратно. Все те же книги. Но не в том порядке. Такое вот странное ощущение. Та женщина, что лишь пила чай, читала книги и поспешно переходила на другую сторону улицы, лишь бы избежать разговоров со знакомцами, куда-то пропала. Возможно, именно это и имели в виду люди, писавшие, что в агониях войны погибают смертельные страхи. Осознание того, что смерть была в шаге от тебя, заставляло раскрыть ту часть себя, которую ты бы предпочел хранить в тайне.

Вот пара миновала толпу Серых шаманов. Распевая и бормоча странные молитвы, Серые шаманы, зажмурившись и выстроившись в ряд на тротуаре, танцевали, погруженные в дурман собственной песни, собственной мелодии. Их цимбалы, манджиры и барабаны выстукивали мелодии, которые трудно было назвать музыкой и которые тем не менее завораживали. Разыскивая свитки дэвов, Вахура распрашивала многих из этих специалистов, но, увы, даже секреты песни земли, которые первые Серые шаманы использовали для того, чтобы связать корни Вечнолесных деревьев, кажущихся крошечными, по сравнению с могучими Живыми мостами и огромными деревьями Зеленого купола, были уже утрачены.

— Их песня, наверное, кажется вам хаосом? – спросил Смотритель, цепляя большим пальцем кожуру апельсина, который он стащил с прилавка. Оранжевая шкурка легко поддалась, снявшись одним длинным жгутом. На лице ракшаса вспыхнуло такое детское ликование, что Вахура невольно засмотрелась на него, несмотря на то что уже не раз видела это выражение с тех пор, как они встретились. С трудом отвлекшись, девушка попыталась вспомнить вопрос Смотрителя.

— Я полагаю, хаос текстов является секретом безмятежности, – ответила Вахура.

— Либо хранители, назначенные Конклавом, проделали огромную работу, – заметил он, – либо… госпожа Ловкачка изучала их раньше?

Вахура кивнула, шмыгнув в ответ носом, который сейчас по цвету мог посоревноваться с тем пламенем, что горело в ее волосах.

— Они ищут песню земли, подбирая ее из тысяч слов, найденных в «Прерванном плаче», пропевают разные слова, сочетая их тысячами способов, в тысяче разных мелодий, веруя, что только так они смогут найти песню, способную пробудить Бхуми, Первого Предка, который возделал Землю.

— Вы заслужили высшей оценки. Я впечатлен вашими знаниями и вашим уважением к нашей культуре. Краснокровые часто любят лишь себя самих и ненавидят тех, кем они стать не могут. Мне приятно, что это не распространяется на всех.