Книга Танец теней, страница 106 – Гурав Моханти

Маржана ничего не сказала в ответ и просто указала принцу на стоящее у стены длинное ложе.

— Вы можете поспать там, на диване, или отдохнуть в кресле. Весь мир будет думать, что мы занимались любовью до заката или рассвета – смотря сколько времени потребуется Карне, чтобы полностью восстановиться. После этого вы сможете помочь ему уйти отсюда.

Эта идея Дурьодхане явно не понравилась, но диван он все же занял. Маржана погасила две оставшиеся лампы в комнате, а затем забралась в кровать рядом с Гурумамой, недоумевая, почему она вообще предложила царевичу переночевать в ее комнате.

— Почему вы задали именно этот вопрос? – услышала она вопрос Дурьодханы, и в его голосе безошибочно слышалось огорчение. Маржана улыбнулась: в конце концов, у царевича Союза Хастины и Старого Кхая было кое-что общее: им обоим нужно было, чтоб им сказали, что они на верном пути. Будь это путь между ее ног или между ног Империи.

Она знала, что сейчас лучше ничего не говорить, и просто притворилась спящей. Не стоило насмехаться над Дурьодханой за то, что он просто хотел попрощаться. Она помнила, как многие девушки убегали из храма в поисках успокоения, а потом возвращались ни с чем. Успокоение – всего лишь пустое слово, в котором не было никакого смысла. На самом деле успокоение может быть принесено лишь забвением, привычкой, выработанной годами мучительных тренировок, музыкой, которую ты слышишь так часто, что ухо превращает ее в шум ветра.

Маржане оставалось только надеяться, что она вспомнит этот урок, когда Карна бросит ее. Когда или… если. И между этими двумя словами было так много всего, что могло разбить ей сердце.

I

Лежавший на полу Карна заворочался, лишь когда по воздуху потекли утренние молитвы и попугаи за окном устроили перепалку из-за ягод дерева ним. Маржана, очевидно, встала вместе с жаворонками. После того как она легла спать прямо в сари, наряд ее пребывал в беспорядке. Когда она подняла руки, чтобы накрутить густые волосы и стянуть их в узел у шеи, взгляд Карны сам собою скользнул по ее обнаженной талии и задержался там на мгновение дольше, чем следовало бы, – и лишь через некоторое время он сообразил, что поступает неверно, и поспешно уставился на ее лицо.

— Я так понимаю, ты не жаворонок, – обронила она, глядя на него, и он медленно отодвинулся. Ее пристальный взгляд заставил его слишком остро осознать, насколько близко он находится к ее кровати.

— Жаворонок, – сказал он. – Но не могу ни с кем разговаривать, пока не выпью чаю.

— Это объясняет твои манеры. – Маржана встала, чтобы раздвинуть шторы.

Она имела в виду его пристальный взгляд? Нет, он длился всего пол-удара сердца. Сочла ли она его развратником? Или, что еще хуже, могло ли это разжечь огонь, который он, сбежав, надеялся погасить. И кто бы тогда был виноват, если бы она сгорела в огне и виновником этого оказался бы он? Для девадаси даже обменяться парой слов с рештом было кощунством – гораздо большим, чем смотреть на луну во время дефекации или пнуть корову. Даже думать об этом было невыносимо. Да и не стоит забывать, что стоило женщине прикоснуться к Карне – и ничем хорошим это не кончалось. В первый раз был убит человек, потоплен корабль и сожжен порт. Во второй раз были убиты люди, «потоплен» сваямвар и сожжен город. Существуют люди, которые способны улыбаться, танцуя на трупах, но Карна к таким не относился.