Книга Тирания веры, страница 47 – Ричард Суон

Вонвальт сделал вид, будто не заметил моего саркастического тона.

— Верно, – сказал он, любуясь собственным клинком. – Так и было. И знаешь почему?

— Потому что им зарубили толпы людей, которые не хотели становиться ее подданными?

Теперь выражение лица Вонвальта стало недовольным.

— Потому что от этого оружия есть прок только в том случае, когда воины действуют сообща. Тебе знаком щит соле?

Он воткнул свой меч в землю и поднял один из щитов. Его зеленое поле было поделено на две части, в нижней изображалась стоящая на дыбах лошадь, а на верхней – два цветущих персиковых дерева. Половины были разделены двумя серебряными волнистыми полосками. Посередине щит был изогнут, сверху приплюснут, а его нижняя треть сужалась и завершалась неострым концом. В зависимости от роста им можно было прикрыть тело примерно от плеча до колена.

Вонвальт прижал щит к плечу, затем выхватил короткий меч из земли и занес его над собой.

— Стена щитов. Шеренга воинов соединяет их, образуя непроницаемый барьер. После этого вы все… – Он шагнул ко мне. – Движетесь вперед, как один… – Еще один шаг. – А когда оказываетесь на расстоянии удара… – Вонвальт приблизился ко мне, поскольку я не сдвинулась с места, – …бьете врага сюда, под мышку. Лучше атаковать того, кто левее, а не прямо перед тобой. – Он отступил на несколько шагов. – Меч – колющее оружие. Щит позволяет тебе подобраться ближе и… нанести укол.

— Значит, рубить им нельзя? – спросила я, помахав клинком.

Вонвальт пожал плечами.

— В пылу сражения как им только не орудуют! Но сначала нужно научиться правильной технике, а уже потом можно импровизировать.

— А если у меня нет щита?

— Тогда ты в беде, – совершенно серьезно сказал Вонвальт. – Если у твоего противника такой же короткий меч, то победит тот, кто сильнее и быстрее. Но против чего-то другого, более длинного – например, против грозодского меча Брессинджера – ты не выстоишь. В таком случае выход у тебя будет лишь один – отступить.

— Чудесно, – уныло протянула я. Уроки сэра Радомира были гораздо воинственнее, а он сам – гибче и склонен к импровизациям.

Вонвальт опустил меч и отбросил щит в сторону. Тот с лязгом упал на землю.

— Ты не хочешь учиться?

Я с досадой всплеснула руками и сказала:

— Я хочу понять, что с вами происходит. – Это было невероятной дерзостью, но, как и с Брессинджером, мои отношения с Вонвальтом тоже менялись.

Сэр Конрад нахмурился, однако он не хуже меня ощущал эту перемену. Когда он заговорил, то не смотрел на меня. Вместо этого он, небрежно демонстрируя свое мастерство, замахнулся мечом на воображаемых врагов.

— Хелена, ты должна понимать, что, когда на карту поставлена безопасность Империи… все несколько меняется. Дела о государственной измене ведутся по своим законам. Они плохо согласуются с общим правом и гражданскими свободами. Порядок судопроизводства становится… гибче, хотя до недавнего времени это не было закреплено никаким законом.

— Что-то раньше вы о подобном не упоминали, – сказала я. – Не говорили ни о каком «особом порядке судопроизводства». Мне казалось, что в том и заключается смысл общего права – оно общеедля всех нас.

Вонвальт яростно рассек клинком воздух, разрубая незримого противника.

— Я слишком хорошо тебя обучил, – пробормотал он. – Вечно задаешь вопросы.