Книга Тирания веры, страница 249 – Ричард Суон

— Я сражаюсь на Пограничье более десяти лет, сэр Радомир. Я хорошо знаю, что именно нам нужно.

— То-то и оно, – пробормотал сэр Радомир, – что не знаете. И никто, похоже, не знает.

* * *

Мы изо всех сил гнали наших лошадей вперед и прибыли в Зюденбург к вечеру следующего дня. Там мы немедленно направились в собор-донжон и поднялись в лазарет, но, придя на место, обнаружили, что нашего господина в палате нет.

— Эй! – окликнул сэр Радомир ближайшего санитара. – Где Правосудие? Где сэр Конрад?

Санитар помотал головой.

— Кажется, Правосудие скончался прошлой ночью. Он боролся до самого конца, но болезнь одолела его. Соболезную.

Несколько секунд мы стояли молча.

— Что? – наконец спросила я.

Санитар сочувственно посмотрел на меня и ушел.

Я оглянулась на сэра Радомира.

— Выходит, все? – Он беспомощно пожал плечами. – Мы проиграли.

Я швырнула «Кодекс изначальных духов» в соседнюю стену и закричала. Лишь разодрав себе горло, я замолкла, рухнула на колени и зарыдала.

В какой-то миг я ощутила, как мне в спину подул сквозняк, а затем послышались скорые шаги. Обернувшись, я увидела, что ко мне идет маркграфиня фон Остерлен.

— Книга у вас? – без предисловий спросила она. – Это она? – Маркграфиня указала на фолиант, который лежал на полу.

С красным, мокрым от слез лицом я молча уставилась на нее.

— Да, она, – ответил сэр Радомир. В его голосе слышался усталый, полный безнадежности гнев. – Где Правосудие? – требовательно спросил он.

— Берите книгу и идите за мной. Скорее! – рявкнула фон Остерлен.

Сбитая с толку, я схватила книгу, и в моем сердце зародилась отчаянная надежда. Вместе с сэром Радомиром я пошла за маркграфиней в недра замка, решив, что она ведет нас во внутреннее святилище Зюденбурга; но вместо этого фон Остерлен привела нас в зал, где явно находилась покойницкая. Надежда вытекла из меня, как кровь из смертельной раны.

Маркграфиня окинула меня неприязненным взглядом и сразу же заметила выражение моего лица.

— Возьмите себя в руки, у нас мало времени. – Она подвела меня и сэра Радомира к плите, на которой лежал Вонвальт. Его кожа посерела, лицо обвисло, а смерть уже явно начала разлагать тело. Фон Остерлен резким взмахом руки указала на него.

— Он умер ночью. Я бы даже сказала, что под утро, если бы хотела потешить себя самообманом. Все последние дни он упорно учил меня вашей безбожной магии, переступив ради этого через множество запретов.

— Это безнадежно, – сказала я.

— Эй! – рявкнула фон Остерлен и единожды хлопнула в ладоши. Я вздрогнула, как испуганный заяц. – Хватит! Я уже сказала – у нас нет времени на причитания. – Она вытащила полностью исписанный лист бумаги и с отвращением посмотрела на него. – Сэр Конрад сказал мне, что «приковал» себя к телу. Он просил передать вам, что поступил с собою так же, как Клавер – с некоей Августой. Говорил, что вы поймете, о чем речь.

— Он применил руну Пленения? – спросила я.

— Да, – ответила фон Остерлен. – Сэр Конрад сказал, что однажды ею воспользовались не по назначению, и это вдохновило его попробовать один трюк… – Она глянула на труп Вонвальта. – Что ж, как по мне, это не сработало, но я пообещала, что попытаюсь провести ваш проклятый Немой ритуал. Где сэр Дубайн? Он ведь должен принимать в нем участие, разве нет?