Книга Тирания веры, страница 156 – Ричард Суон

После этого я ошеломленно замерла, прекратив наступление. В жизни я повидала немало ужасов, но та безумная, жаркая, хаотичная и пропитанная потом рукопашная схватка в трюме оказалась для меня чересчур жестокой.

Галла бесцеремонно отодвинула меня плечом в сторону и, кажется, даже отпихнула назад, сильно толкнув в грудь и оставив на груди синяк от эфеса меча. Мне оставалось лишь смотреть, как отчаянно борются за жизнь последние матросы, осознавшие, что их никто не пощадит.

Еще одного из наших гребцов глубоко ранили в предплечье – рану он пережил, однако часть руки пришлось отрезать, что положило конец его морской службе. Несколько кровавых ударов в живот вывели из строя еще двух матросов и вывалили на пол столько внутренностей, мочи и дерьма, что последний член экипажа решил попытать удачи и сдаться. Однако вместо милосердия он вмиг получил череду страшных колющих ударов с трех сторон, которые, к счастью, оборвали его жизнь почти мгновенно.

А затем повисла необычная, напряженная тишина.

Мы стояли на месте, наша кровь кипела. В ноздри бил насыщенный смрад внутренностей, какой обычно можно почувствовать в покойницкой, и к нему примешивались запахи морской воды и пота. Слышно было лишь тяжелое дыхание и хрипы раненых. Меня одновременно затошнило и охватило всеобъемлющее чувство восторга. Я дрожала, меня охватила слабость, но при этом все мое тело сладко гудело, как после веселой попойки.

В задней части трюма, лицом к нам, сидел упавший на задницу безоружный мужчина в богатых одеждах. Вид у него был ошалелый и напуганный.

Вонвальт двинулся на него.

— Где княжич Камиль? – прогремел он Голосом Императора.

Мошенник пошатнулся. Ударившись головой о борт корабля, он выпучил глаза.

— Где княжич Камиль? – снова проревел Вонвальт.

— Я убил его! – заверещал мужчина, и его вырвало.

— Где княжич Камиль? – в третий и последний раз спросил Вонвальт. Мощь Голоса слилась воедино с его собственным гневом и отразилась от кривых стен трюма, как срикошетившее пушечное ядро.

— Я убил его! Я убил его! Я убил его! – взвыл мужчина и потерял сознание.

Повисла мертвая тишина. Вонвальт поднял свой меч и метнул его так, что тот вонзился в деревянный пол трюма и задрожал, как задетая струна.

— Проклятье, – тихо произнес он.

«Во имя чести люди готовы пойти на многие ужасные преступления».

ЮРИСТ ВИЛЬГЕЛЬМ ЛЮТГАРДИС

Мы обыскали корабль сверху донизу, стараясь обнаружить хоть какие-то следы княжича, но ничего не нашли.

После суматошной битвы на когге воцарилось удивительное спокойствие. Трупы вражеских моряков были бесцеремонно выброшены за борт, а тела троих сованских гребцов, не переживших абордаж, накрыты вощеной тканью. Мы собирались перенести их обратно на берег и устроить подобающие похороны.

За раненым гребцом, которому рассекли предплечье, ухаживали его товарищи; они, похоже, хорошо разбирались в перевязке ран. Казалось, будто боец при смерти, но он пережил ранение.

Вонвальт ушел на палубу юта, чтобы успокоиться. Через некоторое время я подошла к нему и протянула плащ, который нашла среди пожитков наших врагов. Теперь, когда наша кровь остыла и битва завершилась, мы ощутили пронизывающий холод ночного морского ветра, который не теплел даже весной.

Вонвальт безмолвно взял плащ и накинул его, не отрывая взгляда от черноты Гралльского моря.