Книга Испытание империи, страница 113 – Ричард Суон

— Что случилось, Ваше Величество? – мягко спросил Вонвальт.

— Что случилось? Нема, да чего только не случилось. – Император рухнул в кресло, так что хрустнули кости. Он глотнул из бокала и даже не удосужился распробовать букет. – Я утратил власть над Сенатом. Если дать себе поблажку, то заговор сложился к Цервенкару месяцу. Но если оценивать трезво, то уже в Винкар. А то и в Сорпен. Млианары сговорились с неманцами и сенаторами-одиночками и обратили на свою сторону Милену Бартош, чтоб дух ее вечность скитался по Разбитой Тропе. Ну, вам известно, что саварцы находились под их влиянием. А вместе с ними еще несколько орденов. Патре на каждом углу разносили всякую чушь. А ручные гвардейцы с набитыми карманами ничего не делали, чтобы пресечь это, – он бросил взгляд на Райнер, но та осталась невозмутима. – Ну а потом эта история с Илианой, она похитила собственного сына – и моего внука! – и подставила какого-то несчастного. Вы слышали, что мы с ним сделали?

Вонвальт сдержанно кивнул. Я вспомнила Ивана Годрича, безумца, которому Илиана и Клавер внушили ложные воспоминания о похищении княжича Камиля. Его публично и жестоко казнили по приказу изменницы и лже-Правосудия Розы.

— А потом была уничтожена Ложа. Признаюсь, я подумал, на этом все. Я пытался перекупить ту часть гвардейцев, что переметнулись на сторону мятежников… О, да, – добавил Император, заметив выражение лица Вонвальта. – Я знал, что их подкупили. Эти люди фанатично преданы мне до тех пор, пока не заполучат награды, титулы и земли, – он горько усмехнулся. – Коррупция в Сове процветает, и вы должны это знать.

— Об этом давно ходят слухи, – сказал Вонвальт с несвойственным ему тактом.

— У меня не было иного выбора, кроме как низложить тебя. – Император не привык оправдываться, и речь его звучала нескладно. – Я сделал то, чего всегда хотели патриции, – упразднил орден Магистратов. Я пытался выиграть время. Нема, каким же я был глупцом.

— Да, это глупо, – согласился Вонвальт. – Стабильность порождает благодушие. Я, конечно, тоже виноват, что недооценил противника. Стоит столкнуться с таким откровенным злом, как возникает соблазн поверить, что и простые люди увидят его природу. На самом же деле оно живуче и, как сорняк, медленно проникает в сознание, усыпляет бдительность. С ним нужно непрерывно бороться, уничтожать под корень.

— Хм, – протянул Император, раздраженный терпеливостью Вонвальта не меньше, чем его непокорностью.

Повисло молчание.

— Что произошло после уничтожения Ложи?

— Какое-то время ничего не происходило, – ответил Император. – Прирученный антагонист должен чему-то противостоять. Патриции долгое время представляли Магистрат главным врагом государства, а когда он лишился наконец политического влияния, их собственное существование утратило смысл. Забавно было наблюдать, как они мечутся в попытках доказать свою надобность. Чудесная ирония.

— Что ж, это им удалось.

— Это им удалось, – угрюмо повторил Император и глотнул еще вина. – Я надеялся собрать силы, но Таса отправился на восток, прихватив остатки Легионов, – вопреки моим приказам. Неразумный мальчишка. Я ничего о нем не слышал и полагаю, что он убит. Потом, конечно же, Гордан… Ходят слухи, что он убит на пути в Моргард. – Возникла неловкая пауза. Вонвальту еще предстояло затронуть эту болезненную тему и сообщить, что он связал свою судьбу – и судьбу Империи – с убийцами князя Гордана. – И вот до меня доходят вести, что Лука осажден в Саксанфельде, – он вздохнул, допил остатки вина и снова наполнил бокал. – Никого не осталось, сэр Конрад. Я торчу здесь и дожидаюсь смерти. Я постоянно чувствую неодобрение моих предков, Валена Саксанского. Ощущаю эту непомерную тяжесть на плечах. От мысли, что скоро мне придется столкнуться с ними в загробной жизни.