Книга По ту сторону стены, страница 41 – Эйа Риверголд

Девочка сидела под тенью крон, окидывая любопытным взглядом царство сонных мух. Аксель переворачивался с боку на бок в поисках подходящего положения для своего громоздкого тела. Сомло ютился у самых корней яблони, как ежик в спячке, Отем лежал прямо в солнечной луже, плавясь под теплым свитером. Илис преследовало некое волнение за них: а что, если им снятся кошмары; что, если Отем снова видит, как горят его дети и как жарится на огне жена; что, если он снова не может им помочь, а лишь смотрит, прикованный к цепям, как собачонка? Глядя на то, как быстро глаза Отема, прикрытые теплым одеялом тяжелых век, мечутся из стороны в сторону, Илис не хотела засыпать вовсе. Она боялась, что увидит во сне маму, услышит ее душераздирающий крик и тоже, как Отем, не сможет ничем помочь. Казалось, что сон для нее теперь сущее мучение, а не отдых.

С этими мыслями она полезла в рюкзак за телескопом. Илис достала волшебный инструмент, и на мгновение ей показалось, что мама сидит рядом, рассказывая о таинственных звездах. Но это было лишь мгновение, а затем сокровенное чувство исчезло. Илис посмотрела на Акселя: через лупу телескопа он казался меньше Сомло, а малыш – больше Акселя. Вот на что способны иллюзии.

Глядя в окуляр прибора, Илис медленно приблизила трость гиганта. На тонкой палке красовался хрустальный набалдашник в форме круглого циферблата; стрелки остановились на шести часах. Илис с хлопком закрыла глазок телескопа и на цыпочках подошла к Акселю, чтобы осмотреть странные часы. Она уже была около трости, как вдруг из-за яблони резко вышел Керсо.

— Нельзя рыться, если ты не крот! – шутливо произнес он, проходя мимо нее. – Крысы тоже роют, но они не кроты, а ты-то точно не крот!

Он всплеснул худыми руками. Керсо менялся, и было странно слышать, как шутка за шуткой выпрыгивают из его вечно недовольных уст смешинки. Илис, оставив «место преступления», последовала за ним. Она наступала на его следы, слыша, как тот хвастливо шутил о том, что заранее придумал. Ее глаза сами собой закатывались, чтобы не видеть обезумевшего Керсо.

— Ведь это все неправда! Люди не могут видеть одни и те же сны! – воскликнула Илис и стала наблюдать за Керсо, который сидел на булыжнике и неохотно смотрел в небо. Она надеялась, что хотя бы у него есть ответ на вопрос, но странный человек улыбнулся и шепнул, устремив свои глазищи на солнце:

— А знаешь ли… Илис, я так устал от солнца. Ты скажешь, это странно, но повторю: я так устал от солнца! Конечно, сихратовцы посмеются над моими словами, но солнце… От него не скроешь ни печали, ни радости. Это попросту яркое око, которое следит за тобой всю жизнь, а тебе ничего не остается, кроме как терпеть.

Керсо постучал по булыжнику тростью, приглашая Илис составить ему компанию.

— А еще я очень устал от лжи. Конечно, это неотделимая часть самой личности человека, но… мы ведь вас так нагло обманули, а вы так наивно поверили… Ты права: мы не видим одни и те же сны, потому что это попросту невозможно, ведь нас разделяет стена… Мы помним Отема, он помнит нас. Весь его сон под теми волшебными блесточками – его воспоминания. Только он видел их немного по-другому, ведь это все же сны… На самом деле было наоборот: он шел из Грез в Сихрат, а дальше все вполне себе правда, за исключением того, что стена якобы не взяла его в себя.