Книга По ту сторону стены, страница 29 – Эйа Риверголд

Она спрыгнула с самолета и долго стояла, глядя через ткань на все окружающие ее пейзажи. Ей надоело жить в кромешной тьме, и потому маленькие руки развязали кусок ткани, и повязка легла на траву.

— И куда мы собираемся?

Илис не могла прийти в себя, так как чувствовала даль, где ничего не было, но виднелись свобода и покой, даже блистала надежда на что-то светлое. Она хотела обнять взглядом непокорный простор, нервно вдыхая свежий теплый воздух: он казался совсем не таким, каким он был там, в клетке. Она только научилась дышать. «Я чувствую воздух», – удивленно подумала Илис. «Жаль, мамы нет рядом», – также звенело в голове. Она чувствовала свет через опущенные веки, какое-то время не решалась открыть, но все же боязливо распахнула глаза. Все было таким пестрым и ярким: деревья, непокрытые снегом, сверкали изумрудным блеском, а на них висели аппетитные плоды. Небо горело синевой, точно глаза Отема, на нем висело несколько забавных облаков, таких нежных и невесомых, что они напоминали снежные сугробы морозного Сихрата. А трава, покрывающая каждый миллиметр райской земли, была очень мягкой – такой постели у Илис давно не было. И конечно, солнце… Великое небесное око, дарующее жизнь всем жителям крохотного мира, – она представляла его именно таким, хотя нет, оно оказалось намного ярче. И все же… Какое же оно лицемерное, это солнце!

Взгляд девочки остановился на железной груде металлолома посреди опушки. Не веря своим глазам, Илис подошла ближе и, сдерживая вопль изобретательского воодушевления, тихо шепнула:

— Неужели это самолет?

Она едва не съела глазами изобретение.

— Я видела такой в книжке. Он сделан руками человека, и механизм не такой уж и мудреный: рычаг, управляющий крыльями, и сами крылья. Гений… Кто же сделал это чудо? – спросила Илис, надеясь, что Отем не узнает: причина ее слез – тоска по родителям, а не слепящее солнце. – Ну, конечно… – протянула она, указывая на номерок. – Шрицербергское сокровище! Я читала! – В горле снова застрял ком, и говорить стало невозможно.

— Чтобы рассказать тебе это, Илис, мне нужно пояснить кое-что…

Отем сел на крыло самолета.

— Конечно! – немного злясь, сказала она. – Например, почему мы за стеной и как вообще здесь оказались? – Горло окончательно сжалось, Илис схватилась за него.

— Только прошу тебя не перебивать и не спрашивать ни о чем. После того, что я скажу, ты можешь ненавидеть меня, не любить, не сочувствовать мне, а пока просто послушай…

Его сердце скакало в груди, подобно сильно закрученной юле, Отем вдохнул, стараясь держать равновесие. И как же трудно сознаться в своих пороках, смотреть обманутому в глаза и сдерживать в себе все сожаления. Старик долго молчал, а после не вытерпел: вытащил из чемодана хлеб и закусил свою горечь.

— Задолго до того, как Фрис стал частью стены, мы оба столкнулись с тяжелой утратой. Ворцы, с которыми ты явно уже имела дело, украли у меня дочь, а Фрис и Люси лишились старшего сына, о котором, судя по всему, они не стали тебе говорить. Мы работали с Фрисом на пилисовой фабрике плотниками, а наши жены работали на дворцовом подворье: пекли хлеб, доили коров и тому подобное.

— Сына?! – ошеломленно прокричала Илис на весь лес. – У моих родителей был еще один ребенок?! – Удивление вспыхнуло на ее лице ярче солнца. – Как его звали?