Книга Уходя, закройте двери, страница 96 – Екатерина Соболь

Я просто сидела и смотрела на руку. Мне было грустно, потому что скоро Новый год. И потому что снежинка разбилась из-за меня. И потому что как раз сегодня во дворе тот мальчик, а я здесь. Папа сейчас заглянет. Он, конечно, про меня скоро вспомнит. Сделаю вид, что мне не очень больно, чтобы его не пугать.

Столько всего интересного сегодня во дворе. Хочется выйти туда и поиграть. Я легла под елкой, уложив руку так, чтобы стекла не касались пола. Кровь текла сильно, но больше меня пугало, как среди красного блестят осколки.

Я подумала, что завтра моя любимая передача, «Умный дом» и надо пораньше встать. А вдруг меня накажут за снежинку и не разрешат? Проберусь в гостиную тайком и буду смотреть совсем тихо. Глаза слипались. Я думала про мальчика во дворе, и про машину скорой помощи, которая сделала снег волшебным, и про девушку на каблуках. С трудом приоткрыла глаза и посмотрела на закрытую дверь. Папа точно придет узнать, как я тут. Может, самой к нему сходить и попросить достать осколки? Но дверь так далеко… И нельзя. Он скажет, я сама виновата. Я посплю, а когда проснусь, все будет хорошо.

Мне на лицо упал голубой свет, похожий на сияние тех огней на снегу, только совсем волшебный. Я открыла глаза. Передо мной сияла дверь. Похожая на нашу, но только красивее. С узорами. Ручка такая же.

Дверь сама приоткрылась, как будто играла со мной, но за ней никого не было – только наш двор, искаженный голубым сиянием. Это было так интересно, что я поднялась на ноги и шагнула за дверь. На улице все было по-прежнему, даже машина и дяди с носилками, только снег пошел сильнее. Сияющая дверь за моей спиной освещала все мерцающим голубым светом.

Я подумала: скорая помощь лечит больных. Надо показать им руку. Они спросят, что случилось, а я скажу, это я сама разбила. Но если папа придет, он все равно рассердится. Нет, нельзя.

Грязный смуглый мужчина по-прежнему сидел на скамейке. Он посмотрел на волшебную дверь за моей спиной и не удивился.

— Жалко было бы тебя потерять. Хороший ребенок, – сказал он. – И талантливый. Мир идеально перенесен. Большое внимание к деталям, хвалю тебя. Дай руку.

Я не двигалась. Он сам подошел ко мне, взял за запястье и стряхнул осколки с моей руки. Они упали на снег, и раны зажили, даже самая большая, похожая на глубокую дыру. Кровь, которой пропитался рукав куртки, исчезла.

— Спасибо, – прошептала я.

— Не за что. Ты себя спасла, ты молодец. – Он улыбнулся и сказал так, будто поделился секретом. – Это твое безопасное место, приходи сюда, когда захочешь. А потом вырастешь и будешь делать другие прекрасные вещи.

— Это Изумрудный город?

Мне очень нравилась книжка про него. Смуглый человек хрипло рассмеялся.

— О, теперь ясно, почему у тебя получился целый город. Назови его как хочешь, он ведь твой. Дети владеют особой силой, она защищает их, пока они не станут взрослыми. Они могут создавать из нее что угодно: воображаемых друзей, миры, города. Потом дети растут, и она становится обычной человеческой силой, с помощью которой они делают чудесные взрослые вещи. Симфонии, свободу, картины, операции на сердце, счастливые моменты для других и для себя. Понимаешь?

Я помотала головой. Он сел на скамейку. Я ее потрогала. Настоящая, деревянная, не как во сне.