Книга Осторожно, двери открываются, страница 93 – Екатерина Соболь

— Ты сказал: «Гудвин знает все», прямо как в самой сказке, – еле слышно проговорила я, чтобы нас не подслушали. – Выманю у него воздушный шар для полета домой.

— Понял. – Антон кивнул, будто не сомневался, что это задача мне под силу. – И, слушай, хотел сказать: извини. На Фонтанке, когда дверь открылась на льду… Я должен был пойти сам. Но я экономил жвачку, а еще злился на тебя. И поступил как скотина. Просто ты меня раздражала. И я завидовал.

— А теперь?

— Тоже раздражаешь. И завидую. И бесишь. Будь ты парнем, я подумал бы: какой крутой, безбашенный тип, а ты… Любая нормальная девчонка плакала бы, дрожала, а ты как камень.

— Немного ты понимаешь в девчонках.

— Нормально я понимаю. Просто таких несгибаемых, как ты, пойди найди. Но, в общем, на случай если нас грохнут… Все твои закрытия были просто супер.

Я расплылась в улыбке. Это был самый приятный комплимент, какой я слышала.

— Нас не грохнут, напарник, – прошептала я. – Белла с Вадиком наверняка поехали в Стражу, все расскажут там, и Павел Сергеевич пришлет кого-нибудь нас спасти.

Антон скептически уставился на меня:

— Я бы не рассчитывал. Он уже давно спит. Белла позвонит ему, и он скажет: «О, они у Гудвина? Какая жалость. Уверен, они справятся».

— А если мы не справимся?

— Он скажет: «Какая жалость, славные были ребята». – Я нервно хохотнула, и Антон с симпатией глянул на меня. – Мы теперь сами по себе. Что бы там ни было, будем держаться вместе.

— Хватит шептаться, голубки, – с ненавистью сказал Дровосек. – Мы приехали.

Я думала, нас будут долго куда-то везти, но ехали мы от силы минут пять. Нам велели выйти из машины перед зданием, которое я сразу узнала: желтый дворец с белыми колоннами на набережной заледенелой речки. Тот самый, который показывал мне Антон. Вот только днем я видела его заброшенным, с обрывками пропыленной строительной сетки, с облупленной штукатуркой и трещиной на одной из колонн, а сейчас…

Никакой зеленой сетки, никаких трещин. Стены безупречные, по всему фасаду мягкая подсветка – не то что в Страже с ее явной нелюбовью к трате электричества. Ярче всего был освещен медальон под самой крышей: два льва, держащие щит.

— Как они это делают? – пролепетал Антон, озираясь.

А я думала о другом. Передо мной скрытый от чужих глаз дворец в городе, которого, может быть, не существует. Тайник внутри тайника. Эта мысль так меня увлекла, что я даже не испугалась, когда Страшила с Дровосеком взяли нас под руки и повели внутрь. Оттого, что рядом маячила долговязая фигура Антона в дурацкой вязаной безрукавке, все это казалось приключением, а не смертельной опасностью.

— Тут убили Распутина, – сказал Антон.

— Спасибо, что настроение поднял. – Я задумалась. – Это же какой-то политический деятель, у которого было много женщин?

— Я смотрю, в школе ты училась так себе.

— Зато я была бы отличным пиратом, – прошептала я. – Не делай тут никаких глупостей, ладно? Нам надо выйти отсюда и не сдохнуть.

«Если мы, конечно, еще не сдохли», – подумала я, но вслух говорить этого не стала.

Дубовая дверь, которая днем выглядела пыльной и запертой, легко открылась. Как же тут тепло! Без шапки я замерзла настолько давно, что уже и не замечала. Страшила велел нам остановиться в холле с полукруглыми арками, и Дровосек ушел. Мы не доставляли нашему охраннику проблем, пока Дровосек не вернулся.