Книга Осторожно, двери открываются, страница 39 – Екатерина Соболь

— Держу на случай, если на вызове попаду в какое-нибудь говнище. – Увидев отвращение на моем лице, он прибавил: – Да чистые они, бери!

Я схватила вещи и поспешила в душ по лестнице, которую мне показывала Белла. И очень удивилась, обнаружив, что Антон идет за мной. Цепь у него на шее зловеще поблескивала.

— Ты под шалуном, – агрессивно пояснил он в ответ на мой взгляд. – Пока неясно, что он делает, но от этого не легче. Может, ты от контакта с водой превратишься в рыбу. Или посинеешь, если окажешься выше второго этажа.

— Вот такие у вас шалуны?!

— Любые.

— А с тобой такое было?

— Я два раза ловил шалуна. Два за всю жизнь! А ты… Ой, ладно, все, шагай. Напарник обязан находиться рядом все время действия шалуна, – пробормотал Антон, перешагивая сразу по несколько ступенек. – Это устав Стражи. У меня вообще напарников нет, и не планировал заводить, но сегодня явно не мой день.

Так вот почему он зол: ему теперь нельзя от меня отходить.

— И надолго это?

— Примерно на сутки, потом действие выветривается.

Я дошла до душевой и глянула на Антона:

— Ну уж заходить за мной не будешь?

— Ни за что! Тут посижу. – Он брякнулся на диванчик. – Если превратишься в рыбу – зови.

Ха-ха, как смешно. Я закрыла дверь, стащила налипшую одежду и с опаской оглядела себя. Посинела от холода – да, но когтей, перьев и лишних частей тела вроде нет. Я включила воду в душе и, зажмурившись, для начала сунула под нее один палец. Никаких странностей.

Тогда я с облегчением залезла под воду вся и, ни во что не превратившись, наслаждалась теплом, пока витражные стекла не запотели. Потом натянула гигантскую одежду Антона – штаны пришлось подвернуть на треть – и вышла, шаркая тапочками.

— Я не рыба? – уточнила я на всякий случай.

— К сожалению, нет. – Антон уныло приподнял голову со спинки дивана. – Рыба молчала бы.

— И закрывала бы двери ударом хвоста.

Он даже усмехнулся – такую картину я увидела впервые. Мы спустились обратно, Антон достал аптечку и снова обработал мою царапину на руке, которая от всех злоключений воспалилась только сильнее. Я сидела, разглядывая его волосы. У Антона были забавные кудри – где-то лежали завитками, а где-то торчали, как у Петрушки на картинках. Чтобы не сболтнуть какую-нибудь глупость, я решила: лучше уж буду разглядывать остальных в зале.

Я насчитала тут пять человек и не нашла между ними ничего общего: был тут и мрачный мужчина в огромных наушниках, и худенькая пожилая женщина с очень прямой спиной – из тех бабушек, которые каждое утро делают йогу и выкладывают об этом видео в интернете. Глядя на них, было ясно, что сияние дверей все-таки не радиоактивное – вид у всех был вполне цветущий. И все маялись от скуки – видимо, ожидание открытия двери было частью работы. Как на киносъемках, где большую часть времени актеры сидят и ждут нового дубля.

Меня теперь старательно не замечали, будто я превратилась в фикус. Похоже, за время нашего отсутствия Павел Сергеевич провел с подчиненными воспитательную работу.

— Не вертись, – проворчал Антон, неуклюже пытаясь налепить мне на руку пластырь.

И вот тут я заметила кое-что странное. После его слов я замерла и не могла пошевелиться. О нет. Действие шалуна ведь не может быть в том, что я теперь слушаюсь приказов Антона Александровича Цветкова? Или всех вокруг? Нет-нет, лучше рыбий хвост. Как проверить свою ужасную догадку, я не придумала и просто сидела как статуя, пока Антон не закончил. Он отошел унести аптечку, и онемение у меня в мышцах сразу начало слабеть. Я встала и торопливо пошла прочь.