Книга Двери больше не нужны, страница 71 – Екатерина Соболь

Вода тяжелыми каплями повисела в воздухе несколько секунд, а потом Антон, не открывая глаз, сделал короткое движение, будто толкнул воду вперед, и она полетела в сторону двери. Где-то громко залаяла собака, вода ударилась о дверь, и та разбилась на сотни ярко-синих искр. Они несколько секунд мерцали в воздухе, затем погасли. У меня сразу пропало ощущение, что я стою на гигантской стиральной машине, которая со зверской силой отжимает белье.

Антон открыл глаза и улыбнулся – растерянно, искренне. Мне захотелось поцеловать эту улыбку, но я до сих пор не верила, что мне правда такое разрешат.

— С тобой все становится так легко, – задумчиво произнес он, глядя на разгромленный переулок.

Я собиралась сказать, что это очень взаимно, но к нам уже двинулись обездоленные бедняги, и явно не с благодарностью, а с вопросом «Где вас носило?!». Антон тоже это понял. Мы влетели в машину и помчались к следующей двери.

— Ну что ты такой довольный? – не выдержала я, когда поняла, что Антон улыбается без остановки, как будто надышался веселящего газа.

— Там, в Страже… Ты так меня целовала, это было просто… Я думал, ты меня сожрешь. Все орут, я вырубаюсь от потери крови – лучший поцелуй в жизни.

— Ты адреналиновый маньяк, – сказала я, чтобы не провалиться от смущения сквозь замусоренный пол его машины.

— Не отрицаю! Но серьезно, Тань. – Антон не смотрел на меня, улыбался лобовому стеклу. – Ты же, ну, понимаешь, что я влюблен в тебя по уши? Во все твои версии, без ерунды про «ой, я сейчас и три месяца назад – разные люди».

Такие разговоры в моем воображении тоже проходили по-другому. Не то чтобы я часто подобное представляла, но там точно была роза посреди стола, а не несущаяся куда-то сквозь дождь старая тачка, по дну которой катается пустая бутылка. Я улыбнулась как сумасшедшая, составив этим достойную компанию Антону. Что это за чувство? Я что, счастлива? Это вот так ощущается?

— То, что я люблю тебя, очевидно каждому сотруднику Стражи, каждой собаке в городе и даже твоему уродскому подонку-папаше. Видимо, всем, кроме тебя, – продолжил Антон, заглянув в почталлион.

— Давно ты? – шепотом спросила я. – Ну…

— Где-то со второго дня знакомства. Хотя нет, скорее с первого. Что-то шевельнулось, когда ты полезла на замерзшую Фонтанку закрывать дверь.

И вот как нужно было догадаться, когда Антон тогда целыми днями рычал и ругался? Хотя… Он был добр, спасал меня, читал стихи. Бывает, какая-то дверь кажется нам наглухо запертой, а попробуешь нажать на ручку – и окажется, что она давно открыта и ждет нас. Я запоздало поняла, что Антон так часто посматривает на меня, потому что ждет ответа, и мучить его ожиданием у меня не хватило духу.

— Я ухитрилась влюбиться в тебя три раза, каждый раз не помня, что уже влюблялась раньше. Мне кажется, это рекорд.

Никогда еще не видела его таким довольным. Нет, не так: я вообще никого и никогда не видела таким довольным. Даже Еву, когда она продала свой первый «букет только для скорпионов». Ева… Я нахмурилась, вспомнив, как она волнуется, но сияющее лицо Антона слишком отвлекало.

— Мы познакомились заново меньше суток назад! Я прямо неотразимый, да?

— Когда начинаешь свои экскурсии, бесполезно сопротивляться. Ну, и зимой ты так орал в замерзшем дворе: «Где дверь?» Невозможно было устоять.