Книга Двери больше не нужны, страница 25 – Екатерина Соболь

— Я Вадик. – Похититель пополз ко мне, отодвинув заботливую даму. Я отползала, пока не уперлась спиной в ножку стола. – Эй, да мы знакомы!

Антон неожиданно обнял его до хруста.

— Она сама никогда бы не вернулась, потому что просто не вспомнила бы, что это можно сделать. То, что ты ее привел… Вадик, ты гений.

— Ладно уж, одно дело делаем, – проворчал похититель, который обзавелся именем. – Надеюсь, от нее будет толк.

Похоже, не стоит и пытаться вникнуть в происходящее.

— Вы что, в тропическом лесу встретились? Хочешь чаю? В душ? Сухую одежду? – обратился ко мне Антон.

Я замотала головой. Одежда противно липла к телу, шарф, намотанный на пояс, висел мокрой тряпкой, ботинки набухли от воды. Хотелось снять все это, но раздеваться перед толпой сумасшедших… Нет, ни за что. От тепла и пережитого ужаса меня разморило, я отупела и просто сидела, затравленно таращась на Антона – он казался тут самым добрым. Я даже не стала сопротивляться, когда он поднял меня на ноги. Довел до широкого кожаного дивана, надавил ладонью на плечо, и я послушно легла, поморщившись от соприкосновения мокрой одежды с обивкой. Антон извлек из шкафа подушку и плед, протянул мне. Увидев, как я кутаюсь в плед, достал второй и сам накрыл меня им.

Заснуть – значит сдаться на милость бандитов или каких-то сектантов. Я изо всех сил пыталась держать глаза открытыми.

— Все нормально, отдыхай. Ничего мы тебе не сделаем, – сказал Антон.

Его голос успокаивал, и я на себя разозлилась. Как там называется синдром, когда заложники проникаются нездоровой симпатией к похитителям?

— Ну конечно, – еле шевеля языком, пробормотала я.

И с ужасом почувствовала, что глаза закрываются, все становится невесомым и призрачным, словно я лечу в мыльном пузыре. Я до последнего цеплялась за сознание, но сон победил. В этот ужасный вечер меня побеждали все.

Проснувшись, я сразу поняла: времени прошло много. Только что зал утопал во тьме, подсвеченной настольными лампами, а теперь его заливало утреннее солнце. Во сне одежда подсохла, но я чувствовала себя простуженной, замерзшей, все тело ныло.

В зале было безлюдно, только за одним столом сидел давешний высокий парень и от руки заполнял какой-то документ. Услышав, что я пошевелилась, он поднял голову и долго смотрел на меня. Я попыталась связать этот взгляд с тем, что успела понять накануне, и до меня дошло: он ждет, что за ночь я его вспомнила.

— Ты Антон, верно? – хрипло спросила я, развеяв его надежды.

Он разочарованно кивнул. Ну, извини, приятель. Все вокруг казалось болезненно настоящим, на галлюцинацию такое уже не спишешь. Вопрос в том, как с этим разобраться. Выход можно найти из любой безнадежной ситуации, главное – никому не верить, мыслить трезво и быть похитрее.

Антон выглядел чуть приличнее, чем вчера: побрился, причесался, сменил одежду. Я вспомнила темное пятно, растекавшееся под лопаткой, куда я пырнула его черепком, и меня передернуло. Да что на меня нашло?

— Как… спина? – неловко спросила я. – Прости, что я тебя…

— Нам всем тут друг перед другом извиняться не переизвиняться. Ничего страшного, Белла обработала, забудь.

— Шрам останется?

Антон равнодушно пожал плечами. Я еще вчера заметила у него на лице и шее поджившие следы ударов и сделала вывод, что шрамов у него наверняка и так полно. Как ни удивительно, головорезом он при этом не выглядел. Симпатичное лицо с правильными чертами – ему бы актером быть, а не… Чем он там занимается.