Книга Алые небеса. Книга 1, страница 138 – Чжон Ынгволь

— С самого рождения. А может, и еще раньше.

— Вся в отца. Я думал, у них только стили похожи… А с каких пор она работает в «Пэк Ю»?

— Ну… Лет с пяти или шести. Она уже тогда умела рисовать.

— Пять-шесть? Неужели…

— Да. Ровно в то время, когда учитель был главой группы. Он дал художнику Хону выпивки и заставил ее прийти.

— Сумасшествие…

— Кстати, ты же говорил, что к тебе приходил хвама? Как думаешь, наш Светлячок в конце концов станет такой же, как ее отец?..

На этом их разговор закончился. Ответа от Ан Гёна не последовало. Он просто не мог заставить себя это сказать.

Художник снова сел за стол и взялся за голову. Хвама, которого он когда-то видел, однажды получил картину от Хон Ыно. А двадцать лет назад, летом в год Желтой Свиньи, он встретил хвама еще раз – последний. Ровно тогда у Хон Ыно и начались проблемы с головой.

— Художник Ан!

Ан Гён пришел в себя и поднял голову. Завернутый в одеяло Чхве Гён смотрел на него через открытую дверь.

— О чем вы думаете? Сколько бы я вас ни звал, вы все не откликаетесь.

— Что там с твоей работой?

— Думал, что вы сегодня не на месте, поэтому решил немного вздремнуть. Почему вы вернулись? Могли ведь домой пойти.

— Есть кое-что, о чем мне надо было подумать…

— Уже поздно, идите-ка на боковую… Я тут посижу, глаза прикрою.

Чхве Гён устроился где-то между кроватью и столом.

— Холодно ведь. Иди в постель.

— Все нормально. Я уже привык.

Он закрыл глаза. Чхве настолько приспособился к такому образу жизни, что, какой бы плохой ни была постель, он вполне мог в ней заснуть.

— Я видел картины того самого «уродливого поганца» сегодня в Мэджукхоне.

Юноша тут же открыл глаза – он мгновенно проснулся.

— Они у вас?

— Нет.

Чхве Гён, не сказав ни слова, встал и вышел из комнаты. Спустя недолгое время он вернулся, поставил на стол бутылку выпивки, два стакана и сел напротив старого мастера.

— Ее оставили здесь другие художники. Купите новую и вернете.

Ан налил алкоголь в стакан перед собой. Чхве сделал то же самое. Двое почти одновременно опрокинули рюмки.

— Что ты чувствовал, когда смотрел на ее картины, художник Чхве?

— Что хочу убить ее, – без колебаний ответил он. – Если бы талант был вещью, я бы хотел его отобрать, даже если ради этого нужно было бы избавиться от этого поганца.

— Я в свое время тоже таким был…

Ан Гён выпил еще стакан.

— Я и не думал, что она окажется девушкой, – с улыбкой сказал он. – Ты всегда называл ее «уродливым поганцем» или «блохой собачьей». За что она тебе так не нравится?

— Как за что? Эта уродина?

Ан внимательно посмотрел на Чхве. Он думал, что это шутка, но тот был как никогда серьезен.

— В глазах у тебя уродство.

— Да как же! У всех остальных просто проблемы со зрением. Вы ведь знаете, что я мастер в портретной живописи? Я лучше вижу.

— Не стоит быть таким уверенным. Нет ничего более несовершенного, чем человеческий глаз.

— Ну не знаю… Это глаза обманывают голову или голова глаза?.. Как бы там ни было, мой взгляд совершенно точен. Нельзя рисовать портреты, если сомневаешься в своем зрении. Нужно доверять ему. Если тот, кто держит кисть, начинает сомневаться, он становится ничем не лучше слепого. Этому меня научили в «Пэк Ю». Даже если все говорят, что она красавица, раз уж мне она кажется уродиной – она и есть уродина. Я не думаю о том, как ее видят другие.