Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 169 – Stonegriffin

Тсу'мо был её братом. Старшим братом, который защищал её, когда она была маленькой. Который учил её охотиться, пока не понял, что она учится быстрее, чем он. Который начал ненавидеть её успехи, потому что они затмевали его собственные.

Она любила его. Часть её всегда будет любить — того мальчика, который был когда-то, до того, как зависть и страх превратили его в то, чем он стал сейчас.

Но она не могла следовать за ним. Не могла закрыть глаза, потому что он хотел, чтобы она их закрыла. Не могла предать себя ради его одобрения.

«Я выбираю будущее. А ты выбираешь страх».

Она встала, подошла к своему ложу и начала собирать вещи — те немногие вещи, которые принадлежали лично ей. Нож, подаренный отцом. Ожерелье из зубов первого зверя, которого она убила сама. Маленькая фигурка из кости — птица с расправленными крыльями, которую она вырезала сама, когда ей было десять лет.

Этого было достаточно. Всё остальное — стены, крыша, очаг — принадлежало прошлому. Завтра у неё будет новый дом. Или не будет — но это тоже был выбор.

* * *

Цахик не спала, но и не бодрствовала в обычном смысле.

Она сидела у входа в свою хижину — бывшую хижину, теперь уже чужую — и смотрела на дождь. Её глаза были открыты, но видели не капли воды, стекающие с листьев, не мокрую землю, не тёмные силуэты деревьев.

Она видела прошлое.

Горы. Высокие пики, покрытые снегом. Тропы, вьющиеся по склонам, узкие, опасные, прекрасные. Икраны, кружащие над гнездовьями — яркие пятна на фоне синего неба.

И лицо. Молодое лицо, которое она не видела… сколько? Сорок лет? Больше?

Его звали Тан'хи. Он был охотником клана Летящих Теней, одним из лучших. Он научил её летать — в те годы, когда она была молодой и безрассудной, когда мир казался огромным и полным возможностей.

Он любил её. Она любила его. Какое-то время они даже думали, что будут вместе — навсегда, как бывает в сказках.

Но потом Эйва позвала её обратно. В родной клан, к родному лесу. Стать шаманкой, голосом богини. Это была честь, которую нельзя было отвергнуть.

Тан'хи не пошёл с ней. Горный клан был его домом, его жизнью. Он не мог оставить небо ради леса. Они расстались. Без ссоры, без упрёков. Просто — два пути, которые расходились в разные стороны.

Она никогда не жалела о своём выборе. Быть шаманкой — это было её призванием, её судьбой. Но иногда — иногда — она вспоминала горы. Вспоминала чувство полёта. Вспоминала его лицо.

Интересно, жив ли он ещё? Сорок лет — много даже для на'ви. Он мог умереть — от болезни, от несчастного случая, от старости. Или мог жить — седой старик, как она сама, с воспоминаниями о молодой лесной девушке, которая прилетела однажды и улетела навсегда.

Завтра она узнает. Завтра — или через две недели, когда они доберутся до клана Летящих Теней.

Цахик улыбнулась — тихо, грустно, как улыбаются тем мыслям, которые слишком интимны, чтобы делиться ими с кем-то.

Потом встала, отряхнула колени и пошла спать. Завтра будет долгий день.

* * *

Рассвет пришёл серый и мокрый, но дождь уже прекратился.

Иллидан проснулся первым — старая привычка, которая не изменилась даже здесь, в этом новом теле, в этой новой жизни. Нира'и спала рядом, её дыхание было глубоким и ровным, и он позволил себе несколько минут просто смотреть на неё — на её лицо, расслабленное во сне, на линии узоров на её коже, на волосы, разметавшиеся по ложу.