Книга Слепящий нож, страница 324 – Брент Уикс

Судя по тону, информация была для него новостью. Гэвин выругался. Уж ругаться-то здесь можно было без опаски.

— Как тебе удалось подольститься к Черной гвардии? – спросил Красный. – Как ты заставил их солгать ради тебя? Я ведь и сам пытался подкупить этих парней – или они были твоими уже тогда?

Так, значит, они солгали. Гэвин и Гилл Грейлинги солгали – ради него!

— И надо сказать, они сплели неплохую байку: ты, в бешенстве от того, что тебя обвели вокруг пальца, кричишь на девушку, она в панике кидается на балкон и прыгает. Ты винишь себя в случившемся и пропадаешь… Это, конечно, не усмирит вражды семейства Джорвисов, но по крайней мере спасет тебя от привлечения к ответственности, – а ведь там было слишком много свидетелей, чтобы ты мог заставить их поклясться, что она спрыгнула с какого-то другого балкона, пониже. Что возвращает нас к вопросу о нашей потребности в союзниках.

Порой благословение сродни удару по лицу: абсолютно неожиданное, полностью незаслуженное. Ана была дурочкой, но она не заслужила смерти, – а именно смерть принес ей Гэвин, да смилуется над ним Орхолам!

Он сделал глубокий вдох. Собрал все эти эмоции, сложил в кучку и убрал подальше.

«Скорбеть о тебе я буду позже, Ана, и возмещу потерю твоей семье, глупая ты потаскушка. Мне очень жаль, что так получилось».

Сегодня ему предстояло испытание. Если он сможет выдержать еще пять минут разговора со своим отцом, то, возможно, продержится и до конца дня. Если он дотянет до конца дня, то, возможно, проживет еще месяц. А через месяц можно будет подумать и о годе.

— Нет, – сказал Гэвин.

— В следующий раз, во имя Орхолама, может быть, ты проявишь хоть немного самоконтроля?

— Самоконтроль придумали те, кто неспособен контролировать других, – отозвался Гэвин и тут же вспомнил, кто научил его этой фразе: вот этот самый мрачно ухмыляющийся старик. – Мой ответ – нет.

— Кажется, ты находишься под ошибочным впечатлением, будто я предоставляю тебе какой-то выбор, – проговорил Андросс.

— Никакой ошибки. Я говорю «нет».

Гэвин говорил спокойно, вежливо, но твердо.

— Если ты предпочтешь не повиноваться мне, я буду вынужден от тебя отречься. Выбор у тебя только такой.

Угроза в буквальном смысле заставила Гэвина задохнуться.

— Думаешь, мне это не под силу? Думаешь, если ты мой единственный ребенок, то я этого не сделаю? Я еще не так стар, знаешь ли. Я могу родить себе других; это твоя мать стала бесплодна после Севастиана. Если ты не женишься на Тизис Маларгос, это сделаю я. Проще простого! Не знаю, что внушит ей большее отвращение, быть моей женой или твоей, но это и неважно. Она послушная девочка, преданная своему семейству. Практичная. Она сделает то, что ей скажут. Тебе стоило бы последовать ее примеру.

— Так, значит, я тебе не нужен? – спросил Гэвин. – Я ведь Призма. Думаешь, мне будет так сложно достать деньги? Думаешь, я буду в чем-нибудь нуждаться? Ты действительно хочешь начать со мной войну?

— Начать? Если бы ты не был так занят, трахаясь с этой малышкой, то мог бы заметить, что война уже началась.

— Что ты сделал? – с опаской спросил Гэвин.

— Я сделал тебя, парень. Во всех смыслах.

Андросс Гайл погрузился в подушки, которыми было обложено его кресло.

— Ты хочешь потягаться со мной? Тогда приглядывай за тем, что ты любишь.