Книга Слепящий нож, страница 322 – Брент Уикс

Ошеломленный, задыхающийся, Гэвин встал и на руках донес Марысю до кровати. Она свернулась калачиком и лишь тихонько промычала в знак протеста, когда он выгрузил ее на постель. Он обошел кровать и уселся на край со своей стороны, освещенный тусклым светом лампы.

Несмотря на то что он получил удовлетворение, его тело продолжало жаждать большего. Может быть, он слишком долго был в пути вместе с Каррис. А может быть, сыграло роль неожиданное и в высшей степени соблазнительное воодушевление Марыси. Гэвин подумал, не взять ли ее еще раз, чтобы заглушить свое беспокойство. Завтрашний день будет адом. Ему было нужно выспаться. На ближайшие несколько часов он хотел просто ничего не чувствовать.

Вместо этого ему почему-то вдруг показалось, что он был в чем-то несправедлив с Марысей, – но как ни старался, не мог сообразить в чем. Может быть, это просто чувство вины из-за Дазена?

Гэвин лежал, щурясь в потолок и размышляя, как будет уворачиваться от десятков пылающих стрел, что полетят в него с самого утра. Спектр наверняка первым делом соберется, чтобы обсудить свершившееся убийство, – если они уже этого не сделали. Но сейчас он все равно ничего не сможет изменить. И поскольку гвардейцы уже обыскали его комнату со своей обычной доскональностью, никому не придет в голову искать его здесь.

Спустя каких-то пять минут – по крайней мере ему показалось, что прошло всего лишь пять минут, – он проснулся. Марыси не было: пошла работать, конечно же. Гэвин лежал в тишине, лениво перебирая стоящие перед ним задачи и без особой спешки их формулируя. Именно так ему работалось лучше всего. Он вспомнил, что Демнос Джорвис плохо ладит со своей женой Элой, сестрой Арис. Потом подумал о скорости роста погани. Уравновешивать цвета можно было бы и вручную, это практиковалось прежде: извлекателям одного цвета давалось указание использовать больше люксина в год, извлекателям другого, вышедшего из-под контроля, рекомендовалось воздерживаться от извлечения. Влияние Хромерии было огромным. Он подумал о верховных люксиатах – людях, определявших вероучение, которое затем провозглашалось по всем сатрапиям. Без сомнения, после всех этих странных сообщений, которые до них доходили, им не терпелось с ним встретиться. Они любили и боялись Гэвина, но удастся ли ему убедить их изменить саму религию?

Он подумал о Каррис. Он обязательно ее отвоюет; теперь он был уверен, что это возможно.

И еще он подумал о своем мертвом брате. Сев на кровати, он увидел, что Марыся принесла поднос с жесткими кубиками особого хлеба, который он бросал в шахту пять тысяч раз. Гэвин не чувствовал вины за случившееся. Это было все равно что посмотреть в зеркало и понять, что ты больше не ребенок. Но сегодня Гэвин мог смотреть на себя беспристрастно. «Вот он я, такой как я есть: Гэвин Гайл, братоубийца. Человек, у которого хватило воли убить собственного брата, чтобы спасти Семь Сатрапий. Я наконец стал тем человеком, за которого меня принимали последние шестнадцать лет».

Ну, может быть, не совсем тем.

Марыся проскользнула в дверь.

— Господин, хорошо, что вы проснулись! Ваш отец желает немедленно с вами встретиться. Вся Малая Яшма гудит от новости о смерти молодой госпожи. Черная гвардия пока молчит, они еще не закончили расследование – ждут указаний от Белой, а она спит, ведь ей пришлось всю ночь бодрствовать. Спектр прошлой ночью собрался на экстренное совещание и проголосовал за объединение сил, направляющихся в Ру. Вашего отца поставили командующим, но не дали ему назначить себя промахосом. Господин, Гринвуди загнал меня в угол и потребовал, чтобы я вас вызвала! Он отказался верить, будто я не знаю, где вы находитесь.