Книга Слепящий нож, страница 223 – Брент Уикс

Кип соорудил себе сверхфиолетовый светильник и увидел, что за спиной Гринвуди стоит Самита. Острие ее кинжала было на расстоянии пальца от его затылка – и это в полной темноте! Настоящий профессионал.

— Она отдала мне мою карту, Кип, – сказал Андросс. – Так что я мог в точности узнать, что там содержалось. Она могла, разумеется, сделать копии, но копии всегда выходят слабее оригинала. Янус боялась меня, я это знаю; но у меня не было оснований причинять ей вред.

«Ну конечно, ведь Андросс Гайл не делает ничего, если для этого нет оснований».

Молодой гвардеец делает шаг назад от края пропасти. Со дна долины доносится вонь горящего жилья, горящих посевов, горящей человеческой плоти.

— Я могу туда спрыгнуть, командир, – говорит он.

Худощавый, длинноногий, с вечно растрепанными волосами. Когда-нибудь этот юноша, Файнер, станет командующим вместо меня. Я надеюсь. Если не погибнет, выполняя какое-нибудь задание наподобие этого.

— У нас уйдет двадцать минут, если мы будем спускаться по тропе, – настаивает мальчик.

Вопреки моей обычной решительности я колеблюсь.

— Это еще не инкорпорация, сэр…

— Нет, но это чертовски близко.

— Так точно, сэр!

А дело вот в чем: Файнер обнаружил, что, если выпустить шипы зеленого люксина из щитков внутрь коленей, это позволяет оставлять люксин незапечатанным, текучим. Само по себе, конечно, это не бог весть какое открытие: когда люксин соприкасается с кровью извлекателя, он может оставаться незапечатанным, это все знают. Но прикреплять к нему внешний люксин, чтобы им управлять? Это уже слишком близко к тому, чем занимаются выцветки.

Если печати находятся непосредственно возле коленей, Файнер может бежать с надетыми щитками, и они не сковывают его движений, но если он упадет, то будет в состоянии мгновенно закрыть форму, и тогда жесткая упругость зеленого люксина защитит колени от травмы. Кроме того, похоже, что когда люксин находится в таком близком контакте с телом, он реагирует быстрее, словно инстинктивно открываясь и закрываясь тогда, когда это нужно телу.

Вот именно так здравомыслящие извлекатели становятся выцветками: они обнаруживают, что люксин лучше, чем их собственная плоть. По крайней мере для некоторых целей. Но чем больше ты с ним экспериментируешь, тем больше подпадаешь под его влияние. Всегда находятся веские причины использовать его все чаще и чаще.

И все же…

Орхолам ненавидит войны, но тем не менее допускает их, когда этого требуют обстоятельства…

— Давай! – едва слышно выдыхаю я.

Файнер задирает штанину и принимается извлекать зеленый. Сооружает щитки зеленого люксина на коленях, выпускает шипы, покрывает ноги толстой люксиновой пленкой. Она разрастается, распространяясь все дальше…

Орхоламовы яйца! Он покрывает все свое тело! Становится зеленым големом!

— Сынок, – говорю я, – ты только не забудь распустить это все сразу же, как только окажешься внизу.

Файнер оборачивается ко мне. На его лице играет дикая усмешка.

— Так точно… – с трудом выговаривает он, – сэр.

Снова улыбается, лихо отдает честь – и спрыгивает с обрыва.

Вот ведь сукин сын! Он еще и умудряется сделать сальто посередине прыжка!