Книга Орден Разбитого глаза, страница 338 – Брент Уикс

«Что он здесь делает? Он что, следил за мной? Да нет, невозможно! Однако… здесь? Из сотен других таверн – именно в этой, на другом краю света?» Нет, совпадение было слишком невероятным, чтобы быть просто совпадением.

«Не будь дурой, Лив! Он твой отец!»

Ее отец быстро преодолел остававшиеся между ними несколько шагов, словно не мог больше сдерживаться. Его лицо выражало искреннюю радость. Они обнялись – и на протяжении десятка ударов сердца все в мире было в полном порядке.

Наконец они отпустили друг друга. «Сейчас начнется…» Она выпрямилась, подавляя желание потуже зашнуровать открытый ворот своей блузы.

— Аливиана, – проговорил ее отец, – ты выглядишь такой сильной!

Чего угодно она могла ожидать от легендарного генерала Корвана Данависа, но не этих слов. Они тотчас скользнули под ее броню.

— Ты тоже, папа.

Он рассмеялся, и она не смогла сдержать улыбки.

— Сядешь со мной? – спросил Корван. – Я заказал для нас стол.

«Заказал? То есть он ожидал моего появления? Откуда он мог знать, что я здесь?»

— Конечно, – отозвалась Лив.

— Я отпущу своих людей, если ты отпустишь своих, – предложил он, поблескивая глазами.

Лив даже не заметила, что Фирос подошел и встал за ее спиной. Однако ответила она не сразу. Ей не хотелось позволять отцу диктовать ей решения.

— Не сочтите за неуважение, – добавил Корван, обращаясь к Фиросу. – Я наслышан о героических деяниях, которые вы добавили к своему списку, защищая мою дочь, лорд Фирос Моревой. Я в неоплатном долгу перед вами!

Фирос угрюмо хмыкнул, и Лив только тут поняла, что никогда не слышала его родового имени и даже не знала, что он благородных кровей. Ее уязвила мысль, что он скрывал это от нее, и еще больше – то, что ее отцу это оказалось известно.

— Он может сесть вместе с вашими людьми. – Народу в таверне было битком, так что, сидя за одним столом, было невозможно услышать то, что говорилось за соседним.

Лив уселась. К ним подошел одноглазый раб, и Данавис сказал ему:

— Напитки для этих трех столов за мой счет. У вас есть медовая брага? Несите всем, кто сколько пожелает.

Раб удалился.

— Тебе доводилось пить медовуху? – спросил ее отец. – В Вивурге прежде жило много ангарцев, память о которых еще жива в здешней кухне и напитках. Правда, их самих тут практически не осталось.

— Тут жили ангарцы? – недоверчиво переспросила Лив, до сих пор не видевшая здесь ни одной светловолосой головы.

— После того как Врата Вечной ночи были закрыты, их изолировали от остальных. А потом пришла чума, и оказалось, что ангарцы умирают значительно реже, чем местные парийцы. Ну, и парийцы обвинили их в том, что они наслали чуму, и истребили всех без остатка. Даже полукровок, даже тех, кто был хотя бы на четверть ангарцем. Еще много поколений дети, рожденные с немного более светлой кожей, встречали настолько враждебное отношение, что либо переезжали жить в другие сатрапии, либо просто умирали, так и не заведя семьи. В конце концов здешние ангарцы полностью исчезли.

Вот такие вот мелочи всегда изумляли Аливиану в ее отце. Казалось, он знал что-нибудь интересное практически обо всем на свете.

— А дело было в сверхфиолете, – заметила она.

— Что?

— Ангарские жрецы были сверхфиолетовыми цветомагами.

— Правда? Да, кажется, я где-то слышал об этом… – отозвался отец, уставясь в потолок в попытке вспомнить. – Однако…