Книга Орден Разбитого глаза, страница 267 – Брент Уикс

«Свет нельзя сковать, но его можно направить», – часто повторяет он в разговорах со мной. По-видимому, ему нравится эта сентенция. Не сомневаюсь, что он использует ее снова – позже. После победы, после того как первая часть фразы принесет ему власть и толпы добровольных мучеников, он добавит эту вторую часть, которая аннулирует первую. И окажется, что все эти глупцы умирали лишь для того, чтобы посадить нового короля с другим титулом на новый трон, расположенный на том же самом месте. Видимо, именно так затягивает свою петлю любой тиран.

Вот и сейчас, развивая свою мысль, строя эту будущую речь в своей голове, он продолжает: «Весь мир открыт свету, но наши глаза могут смотреть только в одном направлении».

С помощью Мины я вижу эти ритмы – как девять королей превратились в семь сатрапов, как неудачные попытки поставить верховного короля принесли успех возникновению Призмы и как сила Призмы и сатрапов позже начала дробиться, размываться из-за зависти Цветов. Человек жаждет власти, как волк жаждет мяса – и в обоих случаях неблагоразумно становиться между преследователем и его вожделенной целью. Я говорю это не в осуждение, но просто констатирую факт.

И лишь полный глупец позволит себе самому стать такой целью.

Вот почему Мотом сегодня станет кто-то другой, а не я, хоть я и стою впереди всех претендентов на эту честь. Эта честь кажется мне сомнительной. Каждому из нас «позволяют» носить особое ожерелье – из черного люксина, по уверению Цветного Владыки. Скорее всего, это лишь хитро сотворенная иллюзия, но мне от него все равно не по себе.

Мы с Миной неоднократно обсуждали, что будет, если я займу эту позицию. Она думает, что… Ага, они снова хлопают – все остальные, стоящие на подиуме. Надо к ним присоединиться.

…Итак, она думает, что меня будет раздражать постоянный надсмотрщик. Но помилуйте, какая разница, иметь ли над собой одного надсмотрщика, следящего, чтобы ты выполняла волю Цветного Владыки, или чтобы таких надсмотрщиков было двое? Кроме того, те, кто открыто обманывает ожидания Владыки, так же непосредственно чувствуют на себе его гнев. Дервани Маларгос и Джеррош Зеленый дрались не на жизнь, а на смерть за то, чтобы воплотить в себе Атират, и когда Владыка сделал свой выбор, один получил божественный статус, а другой – мушкетную пулю в затылок. А вскоре и Дервани присоединился к Джеррошу, пусть даже его смерть и пришла от руки Гэвина Гайла. Быть богом – опасное занятие.

Тем не менее Мина считает, что мне будет не по душе, если я окажусь под властью менее сильного ума. А это, несомненно, можно сказать о Рамии Корфу, хотя он и исключительно хорош собой. Нельзя сбрасывать со счетов силу красоты.

Это одна из перемен, которые я замечаю за собой. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я в последний раз была с Юсефом. В ту, последнюю неделю перед Освобождением мы занимались любовью девять раз, зная, что каждый из них может быть последним. Даже во время самой церемонии мы выскользнули из очереди ожидающих Освобождения, не обманув никого и даже не пытаясь держаться незаметно. Перед разрушительным взором смерти все человеческие уловки рассыпаются в прах.

Хотя у меня и нет такого же ежедневного сексуального голода, какой был у Юсефа, к нынешнему моменту я должна бы уже остро ощущать нехватку плотских утех. Тем не менее мое либидо находится в дремлющем состоянии. Глядя на пропорциональное лицо Рамии, я понимаю, что другие женщины видят в нем лишь мальчишеский шарм и своеволие в сочетании с потрясающе привлекательной внешностью. Не то чтобы я не видела всего этого или не понимала, какое воздействие это должно оказывать на других – просто на меня оно больше не действует с такой силой.