Онлайн книга «Орден Разбитого глаза»
|
Объединившись, лесные охотники и крестьяне поречья стали неодолимой силой. Они построили первую в истории флотилию, несмотря на то что постройка кораблей, их укомплектование людьми и ремонт требовали значительных вложений. И эта флотилия не стояла без дела. Один из королей даже поднялся до истоков Великой реки, вплоть до самого Плывущего Города – в те времена такое путешествие было возможно только в сезон паводков. Трудности пути, которые им пришлось преодолеть, были даже более впечатляющими, нежели военные тяготы. В те времена никто даже не думал о постоянной армии. Платить крестьянам за то, что они не будут возделывать землю, – что за безумие! Ведь все знают, что набеги устраиваются только в конце лета. Поэтому, когда флотилия достигла Плывущего Города, она застала его абсолютно неподготовленным. Матросы, изголодавшиеся после тяжелого путешествия, на протяжении которого корабли нередко приходилось тащить волоком, и до смерти осточертевшие друг другу, принялись творить в захваченном городе неописуемые зверства – а их командиры, вместо того чтобы попытаться ограничить их низменные страсти, только поощряли их. Впоследствии все это постарались бесследно похоронить, объявив взятие города блистательной победой. Однако существовала по крайней мере одна карта из того времени. Гэвин, впрочем, ее никогда не видел. Ему и без того довелось в жизни повидать немало резни. Некоторые карты, раз увидев, уже не забудешь никогда. Иногда он гадал, не это ли случилось с его старшим братом – настоящим Гэвином – в его тринадцатилетие. Может быть, их отец показал ему карты? «В тринадцать лет? Да ну, отец не мог сделать такую глупость». И все же после этого Гэвин уже никогда не бывал прежним. Он отказывался говорить о том, что произошло, и впервые ударил Дазена по лицу, когда тот продолжил донимать его вопросами. Это событие стало началом раскола между братьями – невинное любопытство одного и ярость другого. Дазен считал, что виноват сам: не надо было изводить брата, раздувать его гнев. Он ведь видел, как на глаза Гэвина навернулись слезы, словно тот сам не мог поверить, что ударил своего младшего братика. Тем не менее Гэвин просто стоял над ним и даже не извинился. Он так никогда и не извинился за тот удар. Именно тогда началось то, что закончилось возле Расколотой Скалы. «Прости меня, Дазен…» «…Что за черт?! Прости меня, Дазен?! Кажется, я ношу эту маску слишком долго!» «И о чем я только думал там, на корабле, когда назвался Дазеном? Безумие! С какой стати мне понадобилось это делать?» С ним ведь даже не стали лучше обращаться после этого… Но главное: похоже, за те несколько дней, что они провели в компании Антониуса Маларгоса, никто из матросов не сообщил парню, что Гэвин в какой-то момент объявил себя Дазеном. «Как бы то ни было, а на этом я оступился… Если ты оступаешься на верхушке лестницы, то просто оказываешься на несколько ступенек ниже, но оступись внизу – и поминай как звали! А я и без того уже упал ниже некуда». Мимо проплывал пейзаж, восхитительный, но мертвый для него. Затем, как раз когда повозка, петляя, начала взбираться на Який холм, кто-то заметил, что его глаза открыты. К счастью, вместо того чтобы ударить его по голове чем-нибудь тяжелым, ему просто набросили на лицо одеяло, чтобы он не мог смотреть. Иногда люди удивляют тебя своим милосердием, когда его меньше всего ожидаешь. |