Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 112 – Мосян Тунсю

— Особый способ совершенствования, основатель-мясник… Нам на роду написано идти своим, кровавым и жестоким, путём. Сабли предыдущих глав клана сочатся тёмной энергией и жаждой убийства, а почти все их хозяева рано или поздно впадали в безумие и внезапно трагически погибали. Кроме того, их необузданный нрав только подливал масла в огонь.

Яркий пример – старший брат Не Хуайсана, Не Минцзюэ, он же побратим Лань Сичэня и Цзинь Гуанъяо. Воинственный и грозный Чифэн-цзунь, мягкий и благородный, как нефрит, Цзэу-цзюнь и находчивый и проницательный Ляньфан-цзунь сдружились и побратались на поле брани во время «Низвержения солнца». Вскоре этих героев прозвали тремя досточтимыми мужами, и о каждом в народе ходили занятные истории. Именно в те дни всеми любимый и почитаемый Не Минцзюэ на торжественном пиру в приступе внезапного безумия принялся рубить саблей направо и налево и умер прямо на глазах у множества гостей. Вот так печально окончилась его овеянная славой жизнь.

Вспомнив старшего брата, Не Хуайсан потемнел лицом. Потом, немного помолчав, продолжил:

— При жизни главы клана сами сдерживают буйный нрав своего оружия, но после их смерти подавлять его становится некому и сабли начинают жаждать крови.

Вэй Усянь изогнул бровь.

— Похоже на Тёмный Путь.

— А вот и нет! – возразил Не Хуайсан. – Тёмный Путь потому так и называется, что требует человеческих жизней, а наши сабли лишь рвутся истреблять злобных духов, чудовищ и оборотней. Они ведь годами уничтожают всяческих тварей, а когда остаются не у дел, впадают в буйство и становятся угрозой для людей. Беда в том, что дух сабли признаёт только одного владельца, а потому нельзя просто взять и передать её в другие руки. Расплавить тоже нельзя: во-первых, это неуважение к предкам, а во-вторых, нет уверенности, что это её остановит.

— Надо же, какие важные птицы! – заметил Вэй Усянь.

— Эти клинки всю жизнь верой и правдой служили нашим предкам и помогали им на пути к бессмертию. Вот вам и важные птицы, – осадил его Не Хуайсан. – Но поскольку силы каждого нового поколения росли, держать сабли в узде становилось всё сложнее. Так продолжалось, пока шестой глава не нашёл выход…

— Построить Крепость-людоеда?

— Нет, не совсем. Такое ему в голову не пришло. Он взял сабли своих отца и деда, сколотил для них два гроба и соорудил усыпальницу, но вместо сокровищ положил туда сотни покойников, готовых обратиться в свирепых мертвецов.

Лань Ванцзи слегка нахмурился, и Не Хуайсан тут же залепетал:

— Ханьгуан-цзюнь, пожалуйста, дослушайте до конца! Этих людей мы не убивали! Знали бы вы, каких трудов стоило разыскать трупы по всему свету и привезти сюда! Многие из них обошлись нам недёшево! Шестой глава сказал, что, если сабли хотят сражаться с нечистью, пускай себе занимаются этим в своё удовольствие. Для того их и захоронили в усыпальнице. Трупы – своего рода погребальное подношение: духи сабель не дают покойникам стать свирепыми мертвецами, а те утоляют ярость кровожадных клинков. Так они уравновешивают друг друга. Это – цена, которую наш клан платит за спокойствие и мирную жизнь нескольких поколений.

— Тогда откуда взялась Крепость-людоед? И зачем замуровывать тела в её стенах? Она что, правда кого-то съела? – засыпал его вопросами Вэй Усянь.