Книга Снег и туман, страница 131 – Го Цзинмин

Тишину ночного леса нарушил громкий и резкий звон спущенной тетивы, казалось, лезвие ножа разрезало толстое черное полотно. Под ногами стремительно развернулся широкий сияющий серебром магический круг, и вверх клубясь взметнулись волны ледяного ветра. Они подхватили полы и засвистели в ткани темного как сама ночь одеяния Лу Цзюэ. В следующее мгновение шум неожиданно стих, и мир словно погрузился в морскую глубь, которая тут же поглотила все звуки вокруг – даже раскачивающиеся от ветра деревья замедлились и будто бы превратились в неторопливо развевающиеся на морском дне водоросли… Стало возможно разглядеть истинный облик бесчисленных молниевых лис в колючих кустарниках: еще секунду назад бывшие комками золотистого света звери теперь замедлились и, будто бы зависнув в воздухе, плавно сновали меж зарослей туда-сюда… Миниатюрные существа имели круглые янтарного цвета глаза, мягкий и гладкий белый мех, маленькие острые когти и пушистые взъерошенные хвосты около тридцати сантиметров длиной. Шкуры их покрывали и обволакивали потрескивающие молнии.

— Приступай к поглощению… – из темноты позади Лу Цзюэ раздался низкий исполненный магнетизма мужской голос.

Парень кивнул, собравшись с духом, поднялся на ноги и согнулся в спине. Украшавшие все его тело золотистые узоры неожиданно загорелись ярким светом, засияв даже сквозь великолепно скроенное черное шелковое одеяние; через темную ткань можно было смутно различить хорошо сложенное тело. Озаренная сиянием духовной силы кожа заискрилась, а ласково оплетавший его тело узор сделал его похожим на восхитительную скульптуру.

В воздухе прозвучал взрыв, и из широкой крепкой спины юноши вырвался похожий на призрак клуб серебристо-белого, смешанного со светом тумана. В мгновение ока он разделился на бесчисленные тонкие полоски, которые рванулись к молниевым лисам и плотно окутали их.

На молодом красивом лице появилась тень улыбки, однако в следующую секунду уголки губ Лу Цзюэ скривились, словно он ощутил во рту резкую горечь смертельного яда. Лу Цзюэ стиснул зубы – его ноги снизу-вверх пронзила парализующая, похожая на удар молнии боль, словно ступни его распороли кинжалы. Только опустив голову, молодой человек обнаружил, что в какой-то момент магический круг под ним во многих участках успел разорваться. Буквально в следующее мгновение замедленные, словно двигавшиеся сквозь воду, молниевые лисы одна за другой начали вырываться… В темноте раздался треск, и через пару мгновений сотни скрывавшихся во мраке зверей высвободились из тисков белого воздушного потока. Золотистые молнии вокруг их тел вновь пришли в движение, и лисы с фантастической скоростью метнулись в сторону застывшего и неспособного сдвинуться с места Лу Цзюэ.

Последним, что пронеслось перед глазами парня, стал рой несущихся к нему золотых молний. Дальше костный мозг юноши взорвался острой болью, которая в одно мгновение оборвала все его чувства.

Когда он пришел в сознание, близился рассвет.

На траве за ночь собралась влага, и, лежа на земле, Лу Цзюэ ощутил, что холодная роса пропитала его одежду, и предрассветный ветер поздней осени пронизывает до костей. В этом резком холоде к его конечностям постепенно вернулась способность чувствовать.

Лу Цзюэ с трудом сел и обнаружил, что кто-то накинул на него черный плащ, сшитый из мягких черных перьев и сверкающих серебристых шелковых нитей. Парень узнал в нем одежду Ци Ла.