Книга Вечное море, страница 66 – Го Цзинмин

— Недавней? – Отвлекшись от собственных печальных мыслей, Ци Лин удивленно посмотрел на собеседницу. – То есть…

— Вечный князь Силюр – мой отец. – Голос Юхуа звучал блекло.

Вниз, слабо сверкая, упала одинокая слезинка. Ничтожная на фоне вздымающихся волн, она бесследно исчезла: крохотную горечь поглотила горечь куда большая, сделав частью бескрайнего уныния. Ци Лин, понимая боль в ее сердце, сжал руку Юхуа – это чувство потерянности и беспомощности преследовало его с самого детства. Однако в последнее время он успел его позабыть, ведь его защищал Инь Чэнь. И какое-то время он даже думал, что оно больше не вернется.

Вот только никто не знает, какая судьба его ждет. Пытаться узнать будущее – надеяться в тумане разглядеть увядающий цветок. Тая в себе горе и боль, человек медленно подходит к нему, но в итоге цветок оказывается всего лишь ядовитой ягодой.

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

После нескольких часов полета Снежный Клык достиг тонких облаков над неровной морской линией побережья Ренна.

Солнце уже светило вовсю, выстреливая пучками золотых лучей сквозь редкие облака, которые слабыми тенями укрывали огромную и белую портовую площадь. Чтобы жители города могли беспрепятственно наслаждаться великолепным морским видом, белые постройки у побережья от берега и внутрь города были построены так, что постепенно прибавляли в своей высоте. И в это мгновение вершины нескольких самых высоких башен в его центре звонили звучным и простирающимся на многие дали звоном колоколов. Птицы, сидевшие на крышах зданий, спугнутые звуком, быстро полетели вдоль плотных белых застроек, разнося по воздуху смешавшийся с колокольным звоном хлопот крыльев.

В море недалеко от города уже виднелось много рыбацких лодок. Час был ранний, но рыбаки уже выходили на промысел. Зимнее утро оказалось студеным. Даже в Ренне, на южных границах Асланда, ветер в это время года пробирал до костей. Вот только проживающих здесь из поколения в поколение горожан своевольничающие зимние ветра вовсе не пугали. Их лица украшал бодрый румянец, по которому сразу становилось видно, что прибрежная жизнь являлась для них привычной, палящее летнее солнце и пронизывающий зимний ветер пусть и делали их кожу грубоватой, однако в то же время придавали ей свежий, загорелый и здоровый вид.

Сверху на играющей бликами поверхности воды рыбацкие лодки напоминали рассыпанные лепестки белой магнолии.

Всевозможных размеров портовые рынки тоже уже начинали оживляться. Люди, прибывающие сюда из разных мест, ставили на якорь свои судна в гавани; моряки, засучив рукава, а то и вовсе сбросив рубахи, тащили на спинах увесистые ящики, загружая и разгружая различные товары. Торговцы, собиравшиеся здесь со всех уголков империи, оживленно закупали и торговали всем чем можно.

Время от времени по мраморной площади весело проносились укутанные в толстые зимние одежды дети, сжимающие в руках вертушки.

Сердце Ци Лина неожиданно наполнилось тоской.

Еще до рассвета, совсем недалеко от этой счастливой и стабильной, процветающей жизни, мир был полон бесконечных разрушений, и окрашенных кровью вод, и разрываемых духовной силой стонов. Но стоило солнцу взойти вновь и свету вытеснить тьму, как это совсем близкое от того мира место уже снова наполнили радость и безмятежность обыденной жизни. Простой народ жил и работал, проживая великодушные, спокойные дни. Казалось, солнечный свет служил священным источником, которому под силу было очистить мир от всяких злодеяний и кровавости.