Книга Год хорошего Кощея, страница 98 – Анастасия Деева

Баба кивнула, вспоминая, как макала каждый наконечник в маслянистую волшебную жидкость. Ей почему-то раньше казалось, что Мёртвая Вода подобна воде обычной, но она была тягучая и густая, как смола на сосне в жаркий день, и совсем не высыхала.

Василиса взглянула вниз. Ящик с машины уже спустили и грузили на специальную тележку, чтобы завезти в здание.

Тут она вздрогнула от неожиданности, так как заметила, что что со стороны парковки к подъезду направлялись три знакомые фигуры – Фёдор и его внуки. В одно мгновение сердце её забилось так учащённо и сильно, словно бы готово было выпрыгнуть из груди.

— Ванечка! – только и выдохнула она.

Словно бы почувствовав её взгляд, Фёдор обернулся и рассеянным взглядом скользнул по крышам окружающих зданий, точно так же, как тогда, когда он выходил из Дома детского творчества.

Студенец за рукав оттащил бабу в сторону, спрятав за трубу вентиляции.

— Осторожнее, соседушка. Он твой силуэт увидит, может сказать другим людям. Сам-то всё равно не признает тебя, а нам сейчас лишнее внимание охраны кощеевой не к чему.

Для Василисы, которая большую часть жизни прождала встречу с милым, эти слова были хуже самой лютой зимней стужи.

— Почему он не узнает меня? Сердцем чувствую, это – мой Ваня. Мороз Иванович, скажи, так случилось так, что он меня забыл?

Студенец, глядя в её потемневшие от горя глаза, пожал плечами.

— Почему же ты меня узнал, почему Кощей меня узнал, а Иван – забыл? – не унималась баба.

— Не знаю этого. Если бы знал, то сказал, – сокрушённо произнёс Студенец. – Наверное, когда он с Неба упал, сильно головой стукнулся, вот и запамятовал.

Василиса обернулась к архангелу:

— Ты же лечить можешь, сам говорил… Спаси моего Ванюшу!

— Правда, Рафик… Ты же у нас – архангел… Что у нас баба убивается? Ей сегодня подвиг совершить нужно, а у неё глаза на мокром месте опять. Может у него, Ваньки-то, гематома там какая или сотрясение мозга? Это же в твоей власти – помочь человеку. Вмешайся ты хоть раз, подсоби мужику вспомнить.

Архангел повернулся к ним и произнёс с неуловимой усмешкой:

— Я бы его вылечил, если бы он был болен. Но Иван – здоров. У него нет ни гематомы, ни сотрясения мозга.

— Он же себя не помнит!

— С ним всё в порядке. Не в том вы причину ищите. Гребень у него волшебный в волосах…

— Да откуда ему там взяться? Чай не баба с гребнем-то ходить! – удивилась Василиса.

Студенец понял:

— Ох ты ж! Вот в чем дело! Вот куда делся гребешок мой!

Он всплеснул руками и ударил себя по боку.

— А ну, выкладывай, что за гребень? – потребовала баба.

— Да был у меня когда-то гребень колдовской. Я давненько, еще по своей молодости, любил с ним забавляться. Едет, бывало, путник в санях, а я сзади подберусь, ему в волосы гребешок воткну, он дорогу забудет, уснет, да замерзнет в пути…

Василиса поёжилась. Она знала крутой нрав Студенца. Таким он и был – жестоким богом зимы и стужи… Ей до сих пор трудно было представить, что он изменился и стал добрым Дедом Морозом.

— Потом как-то хватился… нет гребня, – продолжал старик. – Я не долго горевал. Думал, потерял где.. А вон оно что… Племянник стащил, больше некому… Да только как гребешок у Ивана твоего в голове оказался, не ведаю.

— А что он его не вытащит? – баба высунулась из-за трубы, силясь разглядеть милого друга. – Гребень, чай, не соломинка. Не заметить его трудно.