Книга Год хорошего Кощея, страница 90 – Анастасия Деева

Краном она научилась пользоваться накануне, поэтому повернула вентиль, настраивая поток тёплой воды.

Тут взгляд упал в зеркало, и баба словно бы увидела себя в первый раз. Она как-то не придавала никакого значения своему отражению до момента, как ей сказали о заветном желании. Её единственная, самая горячая мечта была тесно связана с суженым. От одной мысли об этом на душе сияло солнышко, словно бы на дворе стоял не просинец, а жаркое лето.

Из зеркала на Василису глянула уставшая женщина средних лет. На лбу пролегли морщинки, уголки губ скорбно поползли вниз, глаза чуть припухли. Да и кожа была уже не такая упругая, как в молодости.

«Как же я постарела!» – эта мысль пронзила сознание и причинила неизгладимую боль.

Баба смотрела на чужое отражение и не могла прийти в себя от немого ужаса. Это что? Она? Такая некрасивая? С разлохмаченными, опалёнными огнём волосами, в которых заметны нити седины? Где та Василиса, которую называли Прекрасной, о которой в народе песни складывали? Её больше нет. Она еще не старуха, но уже далеко не молодушка.

Теперь баба поняла весь смысл насмешки Кощея, когда он сказал ей накануне:

— Тебя трудно узнать… Вылитая Баба Яга… Точно – ведьма. А какой ты была… Василиса Прекрасная!

Старая! Какая же она стала старая!

Ей вспомнилась встреча с Фёдором в Доме детского творчества. Суженый не узнал её, выставил из зала, захлопнув двери перед лицом. Как он мог в ней угадать ту красавицу, что свела его с ума тридцать восемь лет назад?

Василиса и раньше знала о том, что годы берут своё. Только ей и в голову не приходило, что это настолько бросается в глаза.

Обхватив лицо руками, баба горько заплакала о своей загубленной молодости, о красоте, о счастье, которого у неё не было и которое уже никогда не случится. Кому она такая нужна?

Тем временем древний бог зимы и архангел Рафаил продолжали разгребать от подарков место вокруг стола. Метла старалась и тоже им помогала.

— Рафик, я понял, ты давно уже в курсе происходящего.

— Я уже год за экспериментами Кощея наблюдаю. На самом деле он сам меня нечаянно призвал. Я на зов к нему пришел… психотерапевтом.

— Зачем ему психотерапевт?

— Он слишком долго живёт в человеческом микросоциуме. Москва – это большой муравейник. Окружение всё равно на него влияет. Он не понимает людей, их чувства, эмоции, привязанности и это его беспокоит. Как будто бы всем вокруг дано что-то непостижимое для его ума. А он любит сложные задачи.

— Хм! Занятно. Слушай, а по ушам щенку надавать не можешь? Ты же архангел, силёнок хватит.

— Не моя компетенция. «Психо» – значит, «душа», «терапия» – это «лечение». Я к нему не драться пришёл, а помочь. Ты его родственник, вот и оттаскай за уши.

— Мне – тоже нельзя. Я – Дед Мороз в этом Мире. У меня есть обязанности. Если мальчик Кощей ведёт себя год хорошо, я должен выполнить его желание. Кто же знал, что оно у него такое чудовищное?

— С гениями вообще не просто. А если гений – бессмертный, тем более. На своей фабрике Кощей делает лекарства, которые помогают людям. И он же создал штамм, который будет убивать и вызывать в организме живых существ необратимые мутации.

— Рафик… Не знаю, что делать. Нет у него сердца. Этого не изменить!

— Ты же изменился.

— Это не за год и не за два произошло. Мне потребовалось почти два века чтобы стать Дедом Морозом, каким меня знают все. Дед Мороз – это культ. У нас нет столько времени… – Студенец подумал и спросил: – Этот оболтус знает, кто ты на самом деле?