Книга Год хорошего Кощея, страница 50 – Анастасия Деева

— Ты тулупчик-то сними, – продолжал Мороз Иванович. – Тепло у меня тут.

Баба стянула верхнюю одежду, не очень понимая, как пользоваться плечиками. Дед Студенец понял её замешательство, забрал тулуп и убрал его в шкаф сам.

Найдён тем временем выбрался из рюкзака.

Василиса огляделась, остановив свой взгляд на гирляндах. Чудесные, волшебные мерцания сейчас завораживали её так, будто бы она попала в какое-то сказочное место. Страх отступил, сменившись детским восторгом.

Баба подошла к ёлке, коснулась веточек. Она думала, что здесь, как и в Доме детского творчества, будет не настоящее дерево. Но иголки были колючие, а сама ёлочка пахла смолой и хвой. Василиса заворожённо смотрела, как огоньки отражаются в шариках. Очень осторожно она поднесла палец к светодиодной лампочке. Кожа осветилась, но тепла баба не почувствовала.

— Как ты попала сюда, я понял, – Студенец прошел к столу, открыл внутреннюю дверцу, достал две чайные пары. – А про Кощея не очень…

— Сама не знаю, – призналась баба, любуясь ёлкой. – Тридцать восемь лет о нем ни слуху, ни духу… Кто же ведал, что тут он.

— Тут, – подтвердил Студенец. – Давно уж… Но Горыныч… Откуда в Москве ему взяться? Извели же его давным-давно…

— Что ты меня спрашиваешь? Волшебное Зеркало твоё учудило. Не для меня эти подвиги задуманы были, а для царевича Прохора. Только вместо него я теперь тут… случайно…

Студенец продолжал доставать из стола съестные припасы.

— А, может, и не случайно. Э-эх… Раззадорила ты моё любопытство, Василиса, – покачал он головой. – Мне даже интересно, что этот мальчишка, Кощей, задумал? Я за ним приглядываю тут. Сама знаешь, натура у него всегда была… пакостная.

— Пакостная? Это ты, соседушка, мягко сказал. Скольким же девкам он жизнь поломал? Не мне же одной!

— Да знаю я. Но он… как бы сказать… Весь последний год, что я за ним наблюдаю… не придраться. Думаю, не стал ли исправляться наш Кощей?

— Он? Исправляться? – удивилась баба. – Ни в жизнь не поверю.

— Хочешь верь, хочешь – нет, но ведёт он себя – идеально… Да ты не робей, к столу иди. Чай пить будем, да покумекаем вместе…

— Меня уж напоили, накормили, – улыбнулась Василиса.

— Накормили? Тогда чай с конфетками попробуй. Давно, поди, сладкого не ела.

— С тех пор, как из дворца меня похитили, – улыбнулась баба.

— Это хорошо, – согласился Студенец, наливая ей в кружку кипяток из кулера.

— Что же тут хорошего?

Дед заварил чай, поставил перед гостьей чашку и вазочку со сладостями.

— К стоматологу не надо. Улыбка у тебя, Василиса, как в Голливуде.

Баба недоверчиво взглянула на бога зимы. Это он мудреными словами ругается на неё, что ли?

— Красивая улыбка, говорю, – рассмеялся Дед Студенец, заметив замешательство на её лице. – Давай, садись. А коль вопросы есть, спрашивай.

Василиса села за стол напротив Мороза Ивановича. Тот подвинул к ней ближе конфетницу с угощением и добродушно сказал:

— Да ты ешь, не стесняйся. У меня этого добра – много. Саму же видеть сладкое не могу…

— Я думала, ты меня заморозишь, – сказала баба, пробуя печенье.

— Зачем? – искренне удивился Студенец. – Говорю же тебе: изменился я. Веришь?

— Может и верю… – Василиса глотнула горячего чая и неожиданно взмолилась: – Дедушка Студенец, объясни мне, горемычной, что произошло? Что за стольный град такой – Москва? Где это царство-государство находится?