Книга Вероломный бог, страница 78 – Кэмерон Джонстон

Мой Дар пробудился.

Ветер с воем кружил вокруг камни и мусор. Меня захлестнула неземная сила, в голове проносились тысячи обрывочных мыслей из города. Слишком много… Слишком… слишком…

Когда я пришел в себя, оказалось, что я залит кровью и покрыт осколками костей и ошметками плоти. Голова твари, насаженная на вбитый в пол деревянный кол, разевала рот, словно щука. В трех жутких глазах мерцал свет. Кем бы ни было это существо, даже оно не могло справиться с тем, что я с ним сделал. Мы таращились друг на друга, а я и смеялся, и плакал, весь дрожа после рождения магии.

Потолок частично обрушился, засыпав и дверной проем, и дыру, сквозь которую мы пролезли, каменными глыбами, которые я и не надеялся сдвинуть с места. Я оказался в ловушке, но цеплялся за слабую надежду, что Линас каким-то образом выбрался и бежит за помощью. От этой мысли я всхлипнул. Ну кто вернется за таким ничтожеством? Линас меня почти не знал. Если улицы Сетариса меня чему-то и научили, то тому, что полагаться можно только на себя. И даже если Линас выбрался, никто не поднимет задницу, чтобы раскапывать завалы. Масло в фонаре почти закончилось.

После того как фонарь погас, я провел несколько дней, точно не знаю сколько, в почти полной темноте, единственным источником света было тусклое гнилостное свечение в глазах твари. Думаю, я слегка помешался, звал на помощь и царапал стены ногтями, пока из ободранных пальцев не пошла кровь. Пересохшее горло постепенно превратилось в засыпанный песком пергамент, губы потрескались, живот сводило от голода. В конце концов я начал слизывать влагу со стен и грызть разлагающуюся плоть на костях нежити, а она наблюдала за мной. В своем безумии я испытал жуткое удовольствие от этого мерзкого действа – я верил, что это один из способов убить тварь окончательно. Сознание то уходило, то возвращалось. Я разговаривал с головой, даже спрашивал ее о прошлом, но она ничего не отвечала. Зато нож непрерывно нашептывал у меня в голове обещания грядущей войны и резни.

У меня не осталось ни надежды, ни сил бороться, и я свернулся калачиком, чтобы уснуть, возможно, в последний раз. Я проспал как будто целую вечность, почти не шевелясь и слушая, как воображаемые звуки раскопок становятся все ближе. Таким меня и нашли маги, когда оттащили последний камень, – свернувшимся на полу перед еще живой головой, с черным ножом в руках. Когда свет факела ударил в глаза, я заморгал.

Первым в дыру протиснулся архимаг Визант, его морщинистое лицо и аккуратную белую бороду покрывала пыль, кольцо с изумрудом сверкало, как зеленое солнце. Взглянув на голову нежити, он поднял руку, чтобы остановить тех, кто шел за ним. Он осторожно приблизился, не сводя глаз с меня и не обращая внимания на моргающую голову.

— Как ты? – мягко спросил он. – Говорить можешь?

«Убей! – потребовал Расчленитель. – Кровь. Сильная кровь».

Мое тело запульсировало от иллюзии силы. Я едва не сделал это. Едва не зарычал и не рванул вперед, чтобы убить и съесть архимага. Меня остановило то, что за спиной Византа стояли два ученика с фонарями в руках. Шок и неверие на лице Харальта, его неприкрытый страх что-то пробудили во мне, какую-то бессловесную жуткую ярость, я должен был рассечь его лицо топором, а потом разрубить тело на дрожащие куски.