Книга Вероломный бог, страница 115 – Кэмерон Джонстон

Когда я рассказывал о корнях, обвивавших ее во сне, и о статуе, Чарра смотрела на меня, вытаращив глаза от потрясения. Она дрожала, но не проронила ни слова, пока я не закончил. Я решил не говорить о том, что сделали с телом Линаса. Она уже достаточно настрадалась, хватит с нее ужасов.

Вместо этого я рассказал о кровавом колдуне и твари в озере, опустив некоторые подробности о своих подлинных возможностях, поскольку нас подслушивали. Киллиан плохо бы это восприняла, и в нынешнем положении мне не хотелось сердить ее еще больше. На полпути к концу истории санктор вдруг откашлялся. Громко и демонстративно. Я его проигнорировал. Он явно не желал, чтобы жители Доков прознали о том, как ведет дела Арканум.

— …так вот, этот кровавый колдун оказался магом…

Санктор снова покашлял.

Я снова не обратил на него внимания.

— …и, судя по голосу, он из Старого города.

В мое раненое плечо вцепилась рука. Я зажмурился от боли. Это не стражи, они слишком тупы и понятия не имеют, о чем нельзя говорить. Значит, санктор. Его ничем не защищенные пальцы легли на мою шею. Так-так…

— Немедленно прекрати обсуждать эту тему, – взревел он. – Или тебя снова закуют в кандалы.

Я посмотрел на руку, лежащую у меня на плече. А потом медленно поднял голову и встретился с ним взглядом. Мои губы дрогнули в издевательской усмешке, и я открыл Дар, не показывая мучительной боли. Санктор отдернул руку, отпрянул и уставился на ладонь, словно она отравлена. Похоже, он лихорадочно искал в своих мыслях следы вмешательства. Хорошо. Чем больше подозрительности, тем лучше. Порой суеверный страх перед тиранами бывает очень кстати. Я по-прежнему чувствовал магию, таящуюся за Даром, но невидимые тиски сжимали ее и не давали ею воспользоваться. Хотя меня даже в какой-то мере утешало, что магия мне неподвластна, как бы сильно я ни нуждался сейчас в осознании собственного превосходства.

Я облизал губы. В голове гудело, а прилив энергии иссяк, но я не мог больше умалчивать о своих страхах.

— Киллиан… Она сказала кое-что. Болезнь, – произнес я надтреснутым голосом. – И они не смогут тебя исцелить.

Чарра нахмурилась:

— Понятия не имею, о чем она. Я здорова, нет причин волноваться.

— Лгунья.

Она съежилась и отвернулась, разглядывая штукатурку на стене.

— Ты любишь прямые ответы, так вот он: я умираю. Меня предала собственная плоть. Она убивает сама себя, и доктора в белых рясах сказали, что болезнь распространяется по всему телу. – Она поднесла руку к губам и снова закашлялась, а потом уставилась на запачканные кровью пальцы. Она посмотрела на мое испуганное лицо и понизила голос до шепота: – Прости, что не сказала. Когда-то у меня была похожая хворь, и я поправилась. Но не в этот раз.

Мой мир рухнул. Сделка оказалась бессмысленной – мерзавцы, с которыми я ее заключил десять лет назад, не вылечили Чарру, а лишь приостановили развитие болезни.

— Мне так жаль, Чарра. Наверняка ведь можно что-то сделать. Я заставлю Арканум помочь.

Она покачала головой:

— Больше уже ничем не помочь, дружище. Магия не все на свете способна исправить.

С помощью магии целители ускоряли способность организма залечивать раны и бороться с заражением, однако если тело пожирает само себя, любая попытка магического исцеления лишь ускорит конец. Но я не мог с этим смириться.