Книга Бог сломленных, страница 67 – Кэмерон Джонстон

Меня охватил непреодолимый ужас. Комната была идентична той, где меня заживо похоронили в Костнице Сетариса, и я считал, что так и умру в компании ожившего трупа. Там я слегка повредился умом.

Бабка заметила мою реакцию и догадалась, что я собираюсь сделать. Ее Дар открылся, и в глазах вспыхнула сила.

Моя магия устремилась к ее разуму, безумно желая разорвать его в клочья и убраться из этого проклятого места, пока я снова не оказался в ловушке. «На помощь!» – закричал я. Кто-то заслонил от меня Ангарад, укрыв ее разум от рвущегося к нему потока. Это был не человек. Ловушка. Как глупо с моей стороны полагать, что скаррабус снова не попытается заразить меня.

Покой… Умиротворение… Нас окатило волной почти человеческих чувств. Ангарад заметно расслабилась и отпустила свою магию, ошеломленная и смиренная.

Но не я. Я еще глубже зачерпнул из моря магии, сопротивляясь нечеловеческой силе, пытавшейся на меня повлиять. Правая рука горела от желания обхватить горло Ангарад и вырвать его. Я скорее умру, чем поддамся скаррабусу.

«Мои извинения, Эдрин Бродяга. Я не скаррабус».

Какого?..

Задняя стена пошла рябью, и кто-то шагнул сквозь камень. Огромное существо, даже больше, чем серебряные обезьяны из Тысячи царств на юге, которых оно чем-то напоминало. На две головы выше меня и в два раза шире. Его покрывала лохматая серая шерсть, украшенная резными костями и бусинами из драгоценных камней. На большом покатом лбу располагался третий глаз, в котором светился человеческий ум.

С колотящимся сердцем я попятился и попытался нащупать на поясе нож, которого там не было.

Ангарад склонилась, преисполненная уважения и восхищения.

— Приветствую тебя, Старейший. Я привела отпрыска своего отпрыска, как ты просил.

Если это Старейший, значит, существо древнее до невозможности. Его раса давно исчезла из истории и человеческой памяти, или так считали в Аркануме.

Чудовище из легенд, в наших искаженных сетарийских мифах их называли ограми и выставляли безмозглыми яростными зверями.

— Огарим, – выдохнул я, вспомнив, как Шадея назвала древний высохший труп в Костнице под Сетарисом, тот, который был убит моим клинком, Расчленителем.

«Ты знаешь о моей расе, сломленный?» – сказал он, обдав мое сознание легким ветерком.

Он использовал магию разума, но в ней не ощущалось угрозы. Как?

Мягкое побуждение все рассказать омывало мою защиту, деликатное, но настойчивое. Я проигнорировал желание и держал Дар широко открытым, вливая потоки магии в мышцы и разум, в готовности сражаться за свою жизнь. Огарим ощущался почти человеком, а значит, скорее всего, я смогу его убить.

— Что тебе от меня нужно?

«Человеческие слова неуклюжи, – сказал он, и я почувствовал его разочарование в людях, или «сломленных», как он нас называл. – Могу ли я…»

В этом месте я не до конца понял смысл, что-то о связи, похожей на Узы дара, которыми я когда-то был связан с моим другом Линасом.

— Не смей выказывать неуважение Старейшему, – прошипела моя бабка. – Делай, как он велит.

Огарим почувствовал мой страх и ненависть к ней, и в качестве ответа плюхнулся мохнатой задницей на пол, зная, что так выглядит менее угрожающим. «Я тебе покажу».

— Что покажешь? – подозрительно спросил я.

«Происхождение. Скаррабус. Война. Будущее».