Книга Бог сломленных, страница 33 – Кэмерон Джонстон

— Я пришел за своими мальчиками, – сказал я.

Тюремщик скептически поскреб в затылке, оглядывая камеры. Оттуда на меня смотрели два грязных, бородатых и ничего не выражающих лица. А раньше было три.

Я заставил их заколотить в дверь камеры прямо перед нами.

— Эти идиоты? – спросил тюремщик. – Да от них никому никакого толку. Только едят и пьют, больше ничего. Они даже не разговаривают. Одного крыса укусила за ногу, и та сгнила, а он даже не издал ни звука.

— Они пойдут со мной. – Я посмотрел на свою новую котерию. – Эти двое не идиоты, они просто сломаны. Они пытались убить меня во время Черной осени. Я сломал их разум и подчинил своей воле.

Боязливое молчание углубилось.

— Жестко, – наконец произнес Жовиан. – Я предпочел бы сдохнуть.

Я считал так же, но делано ухмыльнулся.

— Мне не важно, чтобы вы были в целости и сохранности. Мы поняли друг друга?

Мы очень хорошо все поняли.

Моя котерия разрослась до десяти человек, обычное число стражей, назначаемых охранять мага. Теперь они стали моим щитом, дав мне свободу стать мечом.

На улице мои бледные, чумазые новобранцы принялись радоваться солнышку, и я не удержался и повеселил их еще немного. Мы подошли к группе стражей, и я практически раздел их догола и украл все снаряжение. Они, конечно, бурно протестовали, но чудесный указ Киллиан не оставил им иного выбора, кроме как пожаловаться потом своему капитану. Как же приятно было отправить их бегать по улицам в нижнем белье. Я усадил Жовиана с товарищами в задней комнате таверны, разбирать доспехи и оружие. Когда я протянул им небольшой мешочек с монетами, они уставились на него словно корвун на кошку.

— Лучше купите теплую зимнюю одежду и сапоги на два размера больше, или расколетесь на куски, как сосульки.

Услышав про сапоги, Жовиан поджал губы:

— Я чего-то не понимаю, да?

— Сомневаюсь, что ты видел зиму в горах. Там сплошные мерзлые пустоши. Набейте сапоги шерстью, и тогда, может, и не отморозите все пальцы.

Он благодарно кивнул:

— Лишних пальцев у меня нет.

Уходя, я заплатил трактирщику за груду мяса и две кружки эля каждому и строго-настрого приказал выдать только по две, хотя и не сомневался, что они найдут способ обойти ограничение. Тем не менее я надеялся, что это поможет свести ущерб к минимуму. Затем я отправился в долгий путь наверх к Западным докам и заведению Чарры.

Я пошел Рыбачьей дорогой, огибавшей городские стены к западу, чтобы не заходить в разрушенный Крольчатник. Мне не хотелось лишних напоминаний о произошедшем.

До борделя я добрался уже после полудня. Лайла не сочла нужным сменить название и, похоже, не нашла времени восстановить развороченные сады и вытоптанные лунные цветы. Вход по-прежнему охраняли здоровенные татуированные горцы Невин и Грант. Теперь они носили тяжелые кольчуги и сменили дубинки на шипастые топоры. Никому больше не было дела до старых законов об оружии, и всем, от старух до подросших детей, позволялось разгуливать вооруженными до зубов.

— Неужто это Бродяга, – сказал Невин. – Большой и страшный тиран собственной персоной.

— Заткни пасть, – оборвал его Грант, открывая мне дверь. Похоже, они до сих пор не помирились. – Нас предупредили, что рано или поздно ты появишься.

— Лучше бы поздно, – буркнул Невин, когда я входил в роскошный дом под звяканье колокольчика, возвестившего о моем прибытии.