Книга Бог сломленных, страница 122 – Кэмерон Джонстон

— Почему ты так за меня беспокоишься?

— Потому что! – рявкнул я. – Почему все должно быть так сложно? Иногда просто беспокоишься о ком-то – и все. – Я посмотрел ей в глаз. – И может быть, я беспокоюсь даже больше, чем имею право.

Она замолчала, но я чувствовал ее стремление хоть к толике нормальной жизни, даже посреди поля боя и так далеко от дома.

— У нас с тобой нет будущего.

Я пожал плечами:

— Я и не говорил, что оно есть. Я не очень-то хорошая партия.

Она закашлялась, чуть не подавившись от изумления:

— Ты? Я имела в виду себя.

Сначала я не понял, о чем она.

— Ах, вот оно что. Я и не думал о твоих ожогах.

Я всегда обращал внимание только на ее характер и ум. Смелая, преданная, трудолюбивая, умная, саркастичная, она пила как рыба и обладала острым языком. Чего еще может желать мужчина?

Она не знала, что на это ответить, не знала, злиться ей или нет. Вместо этого она отмела все в сторону и сосредоточилась на главной цели.

— Ты не можешь пойти со мной, это меня замедлит. Если я сумею убить кого надо и благополучно вернуться, значит, так и будет.

Она была права, я не мог двигаться достаточно быстро, чтобы дойти туда и выбраться целым, а все мои трюки не уничтожат целый лагерь врагов.

— Тогда я пойду туда в твоей голове. Это я теперь умею.

Она застонала:

— Пока ты молчишь и не мешаешь мне заниматься своим делом. Мне нечего скрывать.

Я постучался в ее разум, и она нехотя впустила меня в прихожую, но самые заветные мысли и чувства были надежно заперты за толстыми стенами.

— Оставайся там, – сказала она. – Здесь командую я.

«Конечно. Буду тебя оберегать».

И снова мое тело оказалось бесчувственным и уязвимым. Я вошел в разум Жовиана и приказал отнести тело в безопасное место и охранять, пока я нахожусь в голове Эвы.

«До чего же меня раздражает этот долговязый, ни на что не годный пустозвон, – подумала она. – Надо дать ему хорошего пинка под зад, чтобы держать в узде».

«Я тебя слышу, – напомнил я. – Но ты же ведь это знаешь? Ну конечно, знаешь. Ах ты, стерва».

«Стерва? – фыркнула она. – Слабовато. А ты в таком случае вонючая дохлая псина с гниющей рукой».

Должен признать, это произвело на меня впечатление. Еще одна причина, по которой Эва мне нравилась. Эва подняла руку, расстегнула пряжки, удерживающие стальную маску, и аккуратно положила ее, чтобы забрать по возвращении. Там, куда она идет, не место бликующему металлу.

Впервые за несколько месяцев она вышла на люди без маски. Эва старалась не думать о том, как ужасно выглядит. Холодный воздух проникал в дыры на изуродованном лице и щипал обнаженные чувствительные зубы.

Я промолчал. Совсем не похоже на мое обычное неуместное поведение, но я знал, что если скажу хоть слово про ее лицо, она тут же выкинет меня из своих мыслей и больше никогда не доверится.

Эва глубоко вздохнула и позволила магии просочиться в каждую клеточку ее тела, даровав силу и твердость, превосходящие человеческие. Теперь ей не нужны были доспехи, разве что при ударе боевым молотом или шипастым топором какого-нибудь великана, да и то ее скорее поцарапают, чем убьют. Магия – совсем другое дело, от нее лучшая защита – скорость. Эва наполнилась силой и желанием крушить врагов как богиня войны.

Окутанная тьмой, она мчалась к лагерю врага. Ее усиленное магией зрение превосходило зрение врагов, и она видела всех часовых: и греющих у костров окоченевшие руки, и тех, кто притаился в тени ледяных скал, ожидая, не нападет ли кто на видимых караульных. Эва с легкостью обходила всех, затаиваясь, когда они обшаривали окрестности взглядом, а затем проносилась мимо, бесшумно, словно дух.