Книга Эобара, страница 146 – Владимир Орестов

Желание посмотреть рукопись, хотя бы краем глаза, было невыносимым.

Эсте вытащила из-за пазухи свёрнутые листы, начала разворачивать – и тотчас же, как на зло, за брезентовой стенкой палатки раздались чьи-то шаги. Девушка быстро спрятала рукопись под спальник и уселась сверху, максимально спокойным и беззаботным взглядом, как, во всяком случае, ей казалось, глядя в сторону входа.

Шаги стихли – кто-то просто прошёл мимо. Девушка выдохнула и вновь полезла за рукописью.

Но стоило Эсте засунуть руку под спальник и схватить листы, как в палатку зашла Лайн – одна из соседок девушки.

Эсте стоило большого труда сдержаться, чтобы не застонать. Из всех возможных вариантов появление Лайн было худшим, ну, разумеется, если не брать в расчёт Акулу и других безопасников.

— Привет! – в отличие от Эсте Лайн была чрезвычайно рада видеть соседку. Впрочем, Лайн была практически всегда чрезвычайно рада всему. Это было её нормальное состояние.

В ту же минуту на уши Эсте обрушилась целая канонада вопросов, не требующих ответа и историй, не нуждающихся во внимательном слушателе:

— А я тебя не видела после обеда? Где ты была? Что-нибудь удалось найти? А я, представляешь, отрыла два тома середины прошлого столетия – безопасники были так рады, так рады, главный даже сказал, что выпишет мне премию!

Эсте неразборчивым хмыканьем постаралась выразить свою безграничную радость за подругу. В принципе, можно было не стараться – Лайн не нуждалась в активном собеседнике.

Соседка, зайдя в свой угол, начала переодеваться. Разумеется, не молча:

— Ты такое пропустила! Знаешь, что случилось с Йолжеком?

Эсте помотала головой.

В настоящий момент ей было абсолютно наплевать на то, что случилось с Йолжеком, Лайной, а также со всеми остальными её коллегами. Даже если бы они все дружно провалились под землю.

У неё сейчас были проблемы посерьёзнее.

Но Лайн было не остановить. Она настолько увлеклась своим рассказам, что даже перестала переодеваться и выбежала в центр палатки, без рубашки и со свитером, висящим на шее.

И Эсте ничего не оставалось делать, как сидеть, охать и многозначительно кивать, выслушивая длительную и занудную историю про Йолжека.

О том, как тот забрёл в один из самых дальних залов нижнего яруса, как под ним провалился пол, как все испугались, бегали и кричали, а также о том, кто и что кричал конкретно.

О том, как Йолжека нашли целым и невредимым, лежащим на груде рукописей и безостановочно ругающимся.

О том, как радовались безопасники, ведь благодаря прогнившим перекрытиям и одному увесистому эмпату, был обнаружен один из залов, в который, как выяснилось, они уже несколько дней не могли найти вход.

Заодно Эсте получила исчерпывающую информацию о том, что сегодня должно было быть на ужин – рагу: картошка и мясо. Не то мясо, невкусное, что позавчера, из консервов с синими этикетками, где только хрящи да жир плавают, а хорошая говядина из армейских «красных» консервов.

Ты же хорошая, - думала Эсте, глядя на Лайн, - и, в общем-то, не дура. Немного простодушная, очень болтливая, но зато добрая. А добрых людей в нашем мире сейчас наблюдается гораздо меньше, чем умных, молчаливых и расчётливых.

У нас в мире вообще дефицит доброты, последние лет сто.

И я никогда не забуду, что ты не отвернулась от меня и не перестала здороваться в коридорах во время истории с Падри.