Книга Печать безумных. Безымянные, страница 68 – Екатерина Гичко

Резко склонившись, То-нии горячечно спросила:

— Это ведь был не сын, да?

А-ара не ответила. Но губы её искривились, и она судорожно вздохнула. Тонкие прохладные пальцы почти ласково прошлись по её лбу. А-ара никогда не ладила с вечно недовольной То-нии, с ней вообще никто не ладил. Но сейчас, в своей слабости и боли, бедная мать не задумалась над причиной этой ласки.

То-нии лихорадочно облизнула губы и зашептала. Быстро, торопливо, глотая слова.

— Мои предыдущие роды… Ёта опоздал тогда! Он всех опаивает, когда приходят боли. Говорит, чтобы легче было. А меня не опоил… Не успел! — женщина оскалилась, в глазах полыхнула ненависть. — Я знаю… я видела, видела!.. Мой ребёнок был жив! Он плакал, он звал меня!

Горячечные слова рвали душу А-ара.

— Я потеряла сознание совсем ненадолго, а когда пришла в себя, он сказал, что ребёнок родился мёртвым… Что мне почудилось! Он не дал мне даже его увидеть!

А-ара молча глотала слёзы.

— А они, — То-нии стала похожа на сумасшедшую, — ведь всё знают.

Говорила она явно о других жёнах.

— Знают, но молчат. Знают, что он убивает их, и молчат! И меня заставляют молчать… — голос её неожиданно жалко дрогнул, и она заплакала. Тихо и безнадёжно. — Я боюсь, что у меня будет ещё один ребёнок… и… и… что он умрёт… Я так боюсь.

А-аре уже хотелось опять уйти в бредовый сон, чтобы не слышать этого плача. Но То-нии резко оборвала себя, решительно отёрла слёзы и спросила:

— Ты её сама?

Спазм стянул горло, и А-ара крепко-крепко зажмурилась.

— Может, и правильно, — неожиданно прошептала То-нии. — Какая бы судьба её ждала? Товар, вещь… мать, которая не может заступиться за своего ребёнка. Нет, всё правильно… правильно… Ты… молодец!

И на этих жестоких словах А-ара наконец уплыла в спасительное беспамятство.

Пришла в себя она на шестой день после родов. Совершенно обессиленная, она не вслушивалась в причитания старшей и лишь задавала себе один вопрос: ради чего открыла глаза? Почему не умерла? Есть ли какой-то смысл в её жизни?

— А-ара… А-ара!

Девушка вздрогнула и вскинула тусклый взгляд на старшую.

— Тебя господин-муж хочет видеть.

Нутро завязалось холодным узлом.

— Он сам только сегодня вставать начал, — шёпотом поделилась И-тона. — Его в ту ночь из леса принесли, почти вслед за тобой. Грудину кто-то проломил, дыхание повредил… Но он сильный, — голос старшей дрогнул, и А-ара подумала, а рада ли И-тона выздоровлению мужа. — Я помогу дойти, а потом мы с тобой слегка оботрёмся и чашку супа съедим. Давай, деточка.

А-ара едва смогла подняться. Ослабевшие ноги дрожали, живот вспыхивал жидким огнём боли. Сразу закружилась голова. И-тона проводила её на половину мужа, но немного замешкалась перед занавесью: Хо-ёта-си был не один.

— Мой господин, — тихо позвала она, — А-ара пришла.

— Пусть зайдёт.

От рокочущего голоса мужа девушку пробрала дрожь, и она даже слегка воспротивилась, когда И-тона запихивала её за занавеску.

Хо-ёта-си полулежал-полусидел, опираясь спиной на гору подушек. Рядом с ним с чашей в руках сидел главный жрец. Тот явно был чем-то обеспокоен, и А-ару он встретил встревоженным взглядом. Девушка обессиленно рухнула на колени, но не простёрлась ниц перед мужем. Тот слегка нахмурился, но окинул её взглядом и решил списать на болезнь.