Книга Печать безумных. Безымянные, страница 286 – Екатерина Гичко

Высокий мужчина с длинными, снежно-белыми волосами ободряюще ей улыбнулся. Смотрел он вполне благожелательно, но на Лирку накатил ужас от осознания, в каком виде и положении её застал бывший хайнес, отец нынешнего хайнеса, жмущегося к её спине своим горячим телом.

— С добрым утром. Хорошо спалось?

На лице магички появилось несчастнейшее выражение, вместившее в себя виновато подрагивающие губы и почти по-совиному округлившиеся в ужасе глаза. Нервно оправив торчащие в разные стороны волосы, женщина суетливо попыталась встать, но всполошившийся сов едва ли не навалился на неё и грозно заклокотал, прищурив жёлтые глаза на ранних гостей. Сейчас он как никогда походил на грозного ночного хищника.

— И на кого это ты клокочешь? — господин Иерхарид в лёгком возмущении приподнял бровь, и сын смущённо клекотнул.

— Простите… я… — Лирка не знала, как объяснить, оправдать дикую ситуацию, в которой оказалась.

— О, милая, не переживай, — успокоил её господин Иерхарид. — Виновата здесь не ты, — и строго посмотрел на сына.

Сов опять забеспокоился, и в его движениях появилась какая-то несчастная потерянность. Невольно захотелось его пожалеть.

— Не ты, милый, — мгновенно смягчился бывший хайнес. — Я про Риша. Ты молодец!

Взъерошившись, сов мигом стал увереннее.

— Я не знаю, как так вышло, — Лирке всё равно хотелось оправдаться. — Господин Узээриш лёг спать там, — она ткнула в прежнее место возлежания Сильнейшего.

— А господин Аризей говорил, что он перебрался ночевать в спальню, — добавил Саврий.

— Он вообще должен был ночевать в другом месте, — недовольно проворчал господин Иерхарид. — Как можно с таким пренебрежением относиться к девичьей чести?

Всё ещё напуганная Лирка продолжала смотреть на бывшего хайнеса. Ей казалось, что с их последней встречи он стал выглядеть лучше. Хотя виделись они в заключении, и тогда ещё хайнес представлял собой измученного усталостью и ответственностью оборотня. Красивое, строгое лицо посвежело, глаза сияли насыщенной синевой. Не сумев сдержать любопытства, Лирка бросила взгляд вниз, на его руки. Майяри писала, что взамен утерянной левой руки Ёрдел смог создать потрясающий по своей функциональности протез, который не только заменял саму руку, но и мог раскладываться в крыло, что позволило господину Иерхариду летать.

Левый широкий рукав был плотно перетянут кожаным ремешком на запястье, виднелась только стальная кисть. Прекраснейшая работа! У Лирки с одного взгляда от восхищения спёрло дыхание. Длинные суставчатые пальцы имели даже ногтевые пластины, а длань покрывали тончайшей работы перья, сквозь узорочье которых проглядывало ровное сияние камней. Господин Иерхарид отнёсся к её любопытству вполне благосклонно и даже, к смущению женщины, покрутил кистью, показывая её со всех сторон.

— Риш, давай-ка в спальню, — показывая всем видом, что спорить не намерен, бывший хайнес ткнул железным пальцем в нужную сторону.

Сов недовольно взъерошил перья и уставился на Саврия.

— У Саврия есть свои птенцы, твой ему не нужен. Живее-живее! Иначе я сейчас тоже обернусь, и следующую неделю весь дворец будет обсуждать, как я гонял тебя, такого сильного и величественного. А Риша насмешками заживо съест.

Прищур стал таким недовольным, что Лирка без труда увидела самого хайнеса, скрытого под звериной личиной. Нахохлившись, сов потопал в сторону спальни. Отец зашёл следом и прикрыл дверь. Саврий с весёлым любопытством взглянул на взъерошенную магичку, и та заподозрила, что это её насмешками заживо съедят. Вскочив, Лирка суетливо принялась натягивать сапоги, потом заправлять в штаны рубаху, и, когда из спальни донеслись сердитые голоса, она уже впихивала руки в рукава мундира.