Книга Печать безумных. Безымянные, страница 259 – Екатерина Гичко

— Вот именно, — Риш пронзительно на неё посмотрел. — И Руахаш, и Лирка очень сострадательные. Вы принимаете их чувства за то, чего на самом деле нет.

— Они очень похожи, а это уже может быть залогом хорошего союза, — не впечатлилась старая волчица. — Так что прошу тебя её не обижать.

Сов внутри в ярости бил крыльями, но Узээриш только поджал губы и отвёл взгляд.

Решив, что если не убедила, то хотя бы вложила зерно понимания, Жадала подобрела и вспомнила, зачем пришла.

— Я принесла тебе успокаивающего отвара, — женщина загремела посудой. — Выпьешь, и тебе сразу полегчает. Держим специально для Увашара, а то он порой такой бешеный.

«Да угомонись ты, гнездо с потрохами!— разозлился на сова Риша. — Не нужен ей этот потасканный волк!»

Разъярённый сов напомнил, что они ей тоже не нужны.

«А нам-то она зачем?»

О вопросе Узээриш пожалел. Птица разбушевалась с такой силой, что за отваром хайнес потянулся сам.

Фоший, стоящий в коридоре за дверью, осторожно отступил вглубь коридора в сторону лестницы и, стараясь не стучать деревянной ногой, торопливо похромал прочь, спеша поделиться со старым другом кое-чем интересным. Где он, кстати? В спальню-то в ближайшие ночи путь ему заказан.

Едва зайдя в гостиную, Лирка развернулась к сыну и схватила его за плечи.

— Никогда больше так не делай! — прорычала она. — Он хайнес! Ты не можешь вести себя так рядом с ним, ясно?

В глазах Ханёна светилось упрямое несогласие, но он всё же понуро склонил голову и покорно кивнул. Только вот стоило матери отвернуться, как покорность слетела с него в тот же миг, полностью сменившись нахальным несогласием.

Лирка разъярённой кошкой ворвалась в спальню, осмотрелась, кое-коговыискивая, и рванула в гардеробную. Тусклый ночной свет заиграл голубыми всполохами в светящейся шерсти подселенца и его красно-голубых глазах.

— Ты!.. — негодующе зашипела Лирка и заозиралась уже в поисках чего-нибудь тяжёлого.

— Мы хотели как лучше, — Иррес умильно прижал голову к лапам.

— Тыхотел как лучше, — не согласился нести ответственность господин Наэш: вылазка удовольствия ему не принесла.

Пугающе молчаливая Лирка продолжила шнырять по спальне, пытаясь найти хоть что-то подходящее. Ханён придерживал дверь с выломанным замком и обеспокоенно посматривал то на высунувшего нос из гардеробной подселенца, то на взбешённую мать.

— Ну чего ты, в самом деле, злишься? — Иррес опасливо мялся на пороге, но особо не боялся. Самые тяжёлые и опасные предметы он спрятал в шкафу за своей спиной. — Должен же её был кто-то проучить? И хайнеса заодно твоего из беды выручили. Я, можно сказать, через себя ради него переступил!

Господин Наэш тяжко вздохнул.

Лирка замерла у окна, оценивающе осматривая занавески. Придушить, что ли, ими задумала?

— Она и не испугалась-то сильно. Утром уже будет думать, что кошмар приснился. Нечестивым душам они часто снятся.

— По опыту знаешь? — поинтересовался бывший хайрен.

— Ну ты…

Лирка дёрнула за занавеску, срывая её вместе с карнизом. А затем начала безжалостно обдирать длинную деревяшку от ткани, как палку от лишних веток. Иррес попятился.

— Господин Наэш, прячьтесь ненадолго, — промораживающе спокойно попросила женщина, и в глазах подселенца тут же потух голубой свет.

— Мама, — в ужасе прошептал Ханён, — нас же услышат.