Книга Печать безумных. Безымянные, страница 192 – Екатерина Гичко

— Она очень расстроилась, — начала издалека Лирка. — Сильно плакала. Чужая жестокость глубоко её ранила.

— Боюсь, меня сейчас ранит её милосердие! Я не собираюсь держать в столице опаснейшее животное! Рядом с ней уже и так… двое.

— Что мне передать?

— Сперва скажи, что они хотят сделать?

Лирка пожала плечами.

— Вольер или ангар.

Хайнес страшно выругался. Лирка не смутилась. Позавидовала. Ей бы тоже хотелось выругаться, но у неё господин Наэш.

— О чём думает Мариш⁈ Ладно Ёрдел! Он вообще ей отказать не может. Но Мариш⁈

Когда Лирка уходила, бледный господин Мариш напряжённо пялился вдаль и, кажется, переживал внутри всё, что сейчас открыто высказывал хайнес. Ёрдел обнимал шмыгающую носом жену и смотрел на хриппуту, которая устраивалась на заднем дворе среди хозяйственных построек. Хаги решил, что лучше перетащить зверюгу на их территорию, чтобы жене не пришлось ходить к соседям, дабы оплакать её искалеченное тело. Сама хриппута ворочалась на спине и тянула все шесть лап — задние, правда, плохо шевелились — в разные стороны и искренне наслаждалась почти безграничным пространством. Щит по-прежнему ограждал её от звуков, и вела она себя спокойно. Хотя потребовалось время, чтобы она перестала нервничать после перемещения по воздуху. Её наверняка все соседи видели.

Ханён чувствовал себя героем. Правда, непризнанным, но это не мешало ему гордиться собой. У него вообще было особое отношение к собственным поступкам: если им недовольны, это не значит, что он плохо поступил. Наверное, Иррес прав и самоуверенность по наследству передаётся.

— Мне кажется, господин Мариш нуждается в поддержке… м-м-м… незаинтересованного в благополучии госпожи Лоэзии лица, — осторожно протянула Лирка.

— Я сейчас пришлю ему эту поддержку! — многозначительно пообещал хайнес. — Саврий, где отец?

— Хотите натравить его на Ёрдела?

— Что ты⁈ — наигранно и зло возмутился Риш. — Хочу оказать поддержку своему союзнику в сложной ситуации. В конце концов, у нас с Маришем перемирие, а хриппута конфискована в пользу государства. У госпожи Лоэзии и так… зверинец!

Тёмные! Если в дом господина Ёрдела поедет отец хайнеса, то он увидит Нария и Ёриха. Господин Иерхарид запомнился Лирке как исключительно вежливый оборотень, он наверняка познакомится с ними, потом передаст сыну, что встретил её сослуживцев, и тот заподозрит, где Лирка живёт.

— То есть мне ничего передавать не нужно, господин Иерхарид сам поговорит? — уточнила она.

— Ты его сопровождать будешь!

Ну Ханёна, наверное, спрячут. Должны же понимать, что после таких новостей хайнес может лично явиться. Тогда и Нария с Ёрихом могут спрятать, да?

— А… слушаюсь.

— Что ты хотела сказать? — проницательно прищурился Риш.

— Просто в город прибыли мои сослуживцы Нарий и Ёрих. Они были со мной, и я пока оставила их в доме господина Ёрдела, но обещала помочь разместиться.

— Вот как? — хайнес почему-то перестал злиться. — Ладно, я сам поеду с тобой.

Впервые хайнеса были рады видеть в доме главного дворцового мага. Экипаж, украшенный гербом с совой, укрывшей крыльями корону, встретили радостными улыбками, привратник поспешил сказать кучеру, что господа на заднем дворе. Там собралась большая часть слуг, с любопытством и боязнью наблюдающая за заснувшей хриппутой. Спала та кверху лапами, подставив исполосованное шрамами брюхо под солнечные лучи. Земля вокруг была разрыта, самый ближайший к зверю сарайчик — вероятно, для инвентаря — малость покосился.