Книга Печать безумных. Безымянные, страница 108 – Екатерина Гичко

«Стой, мы не прочитали!»— воспротивился Иррес.

Вскочив, женщина бросилась на выход. Весь путь до кабинета хайнеса Иррес и господин Наэш яростно спорили.

«Мы должны знать, с чем имеем дело!»— не отступал дух.

«Его содержание может быть опасно для Лиркаи! У нас дети, Иррес, не время авантюр!»

Стража придирчиво осмотрела женщину, но мешать не стала. Та требовательно постучала и помолилась богам, чтобы господин Саврий был на месте.

Тот сам открыл дверь и вопросительно посмотрел на мага. Лирка протянула ему распечатанный конверт.

— Вы просили приносить такие письма сразу. Огненное заклятие. Простите, пришлось распечатать, но я не читала.

— Очень хорошо, — Саврий забрал послание. — Можете идти.

Лирка пошла, но не в свой крошечный кабинетик, а в службу корреспонденции, которая находилась аж в другом крыле дворца. Приватная беседа с управителем мало что прояснила. Тот заявил, что в означенное время поступило только одно письмо — с чёрными сургучными печатями. Его со слугой отправили к магу.

Беседа с посыльным тоже почти ничего не дала. Молодой оборотень трясся от страха, уверял, что он ничего не знает, и молил ему поверить. Он даже не знал, сколько писем на подносе, потому что их накрывают платком. Нечего посторонним смотреть, кто пишет хайнесу.

Но Лирка подозревала, что письмо принёс именно слуга. Может, того не зная. Вариант, что кто-то пробрался в её комнатку и подложил конверт в её отсутствие, она отмела. В том же коридоре постоянно стоит стража у дверей кабинета хайнеса, они бы не просмотрели.

«Но всё же письмо появилось, когда нас не было»,— ворчал Иррес.

«Окно и дверь мы закрыли,— вспоминал господин Наэш. — Ключ только у нас, господина Саврия и слуги, который приносит письма, он же занимается уборкой».

Поиски правды осложнялись тем, что хайнес вообще-то не поручал ей расследование и Лирке приходилось быть очень аккуратной, чтобы никто не спросил, по какому праву она занимается дознанием.

Она прошла весь путь от службы корреспонденции до своей комнатки, повторяя маршрут посыльного. По словам слуги, он придерживается правил и нигде не останавливается, ни с кем не говорит, никому поднос в руки не даёт. Только… помявшись, молодой оборотень признался, что в этот раз он отставил поднос на вытянутые руки статуи Ѝдной, потому что дверь была закрыта. А она тяжело отпирается — Лирка сама это знала, — одной рукой никак не управиться.

Статуя стояла за углом, страже как раз не видна. От неё до двери шагов пять. Лирка тщательно обследовала статую и коридор, в котором та стояла, нашла тайный ход — намертво запаянный! — и нишу за гобеленом.

«Ну что? В лучших хоёторских традициях устроим засаду?»— посмеялся Иррес.

Иррес пожалел о своих словах уже на следующий день, когда они четыре часа просидели в нише за гобеленом и вместо свежего воздуха надышались застаревшей пылью. Духу было что сказать слугам, ответственным за уборку, но Лирка бы вряд ли смогла это озвучить. Увы, переубедить «хозяйку тела», когда она что-то втемяшивала себе в голову, было очень сложно, и сидели они в засаде шестой день. В Лесу они, бывало, лежали на одном месте сутками, отходя только по нужде. Но там сам Лес менялся каждый час, лежи и смотри. А что рассматривать с обратной стороны гобелена? Иррес запретил убивать паука — хотя Лирка и не собиралась, — заявив, что сдохнет вместе с ним. На четвёртый день дух заявил, что может сплести паутину и сам.