Книга Печать безумных. Пророчество, страница 44 – Екатерина Гичко

«Тогда напираем на то, что Ханён не потомок семьи Шиндый».

Предложение господина Наэша более-менее успокоило Лирку, напомнило, что с притязаниями Шиндыев не всё так просто. Но ненависть продолжала клокотать, а перед глазами стояло надменное лицо консери Ахиши.

— Консер Ребуш хочет предъявить, будто ты чуть ли не украла Ханёна, — встревоженно добавил Мхян, подлив масла в уже присмиревший огонь злости.

«Это мы украли⁈— взвился Иррес. — А где эта погань была, когда его собственный сынок подыхал⁈»

Встретиться с консером Ребушем Лирке не довелось. У того не было времени принять даже главного жреца Ваирака, господина Руахаша. О приходе Лирки ему даже докладывать не стали. У слуг был строгий наказ гнать её в шею.

Иррес задыхался в столь ядовитой злости, что перешёл на неизвестный даже господину Наэшу древний язык, который звучал так, будто дух не ругался, а проклинал. Хотя, может, и проклинал.

— Где Нарий? — резко спросила она.

Мхян как-то опасливо поёжился и отступил.

— Ты только сильно не ругайся, — попросил он. — Но он увидел какую-то карету, велел найти тебя, а сам за экипажем поскакал.

— Какую карету? — закралось нехорошее предчувствие.

Высокородный Нарий прекрасно разбирался в генеалогии.

— Там на дверке герб такой, — Мхян нарисовал пальцами прямоугольник с хвостиком внизу, — птица с мечом в лапах.

Помянув Тёмных, Лирка развернулась было в сторону дворца, но они уже успели уйти достаточно далеко.

«Он один туда потащился?— изумился Иррес. — Не езжай! Вы сейчас вдвоём сварите кашу. Не посмеют ему ничего сделать. Бока только намнут».

Господин Наэш молчал, и его молчание отдавало сомнением.

Увидев «Дремучий Жаанидый», Лирка ринулась к таверне.

— О, госпожа маг! — обрадовался ей Тишкан. — Отобедать пришли?

— Лошадь есть? — опустив приветствия, спросила женщина.

Хозяин таверны слегка смешался, но быстро смекнул по раздражённо-возбуждённому виду Лирки, что та куда-то очень торопится.

— Одна найдётся.

Лирка не торгуясь положила на прилавок кошель с деньгами.

— Да многовато… — на глаз прикинул Тишкан.

— Залог. До вечера верну, — отрывисто ответила женщина. — И ещё бумага и графит… чернила… что-нибудь для письма.

Через четверть часа с заднего двора таверны, дробно стуча копытами, вылетела пегая коняшка, в седле которой, прижавшись к шее, сидела Лирка. Следом за ними выскочил Мхян, размахивая зажатой в ладони бумагой.

— Сестра, стой! Ну почему мне нельзя с тобой⁈

Добежав до середины улицы, парень сердито сплюнул и, развернувшись, потопал во дворец.

Первым делом Лирка решила проверить городской дом, предполагая, что в преддверии судебного процесса Шиндые перебрались из пригорода, где они проводили большую часть времени. По крайней мере одиннадцать лет назад они предпочитали жить там, вдали от чужих глаз. Одолженная лошадка больше привыкла ходить в упряжке, чем под седлом, и на понукания женщины реагировала без охотки.

За квартал до дома Шиндыев она увидела привязанную к ограде лошадь с вензелями сыска на седле.

«Он уже там. Порой хуже Ёриха…»

Иррес переживал не безосновательно. Хоть он и плевался в сторону охраны Шиндыев, те своё дело знали. Лирка после неудачного разговора с консери Ахишей пыталась пробраться внутрь, и, если бы не господин Руахаш, который был там с той же целью, ей пришлось бы очень туго. К слову, господин Руахаш смог добраться до консери, но та даже под страхом смерти не согласилась отдать лекарство. Жаль, жрец её тогда всё же не убил.