Книга Печать безумных. Пророчество, страница 302 – Екатерина Гичко

— Даже парочка одержимых может сильно навредить, — заметил Саврий. — Особенно, если вдруг окажется рядом с теми, кто имеет власть и влияние.

— Не ссы, Сильнейший, — насмешливо прищурился Иррес. — Они сами ссут больше твоего.

Задумавшийся Риш на выпад внимания не обратил.

— Они боятся богов… — хайнес посмотрел в окно на усыпанное звёздами небо. — И не рискуют соваться на территорию, помеченную их присутствием… Саврий, а распорядись-ка распустить слухи о моей неожиданно проявившейся религиозности. Пусть из храмов привезут освящённые амулеты. Это, конечно, тиранство, но будем насаждать почтение к богам принудительно. И да, пусти по городу несколько сплетен… м-м-м… надо подумать какие, чтобы у горожан появилось желание заиметь божественное благословение.

— Думаете, поможет? — засомневался Саврий. Он нечасто находил подтверждения тому, что богам интересна жизнь смертных.

— Большую часть точно отпугнёт, — поддержал хайнеса Иррес. — Не всех, есть наглецы…

— Меня больше напрягает, что в Салею провозят «заражённые» материалы, из которых потом делают амулеты, — перебил его Риш.

— То есть? — Лирка непонимающе на него посмотрела.

— Викану достался амулет, который изготовили здесь, — объяснил Риш. — Из купленной у заезжего торговца древесины.

— Не может быть! — решительно отверг Иррес.

— Господа Хоётора не могут проникать в мир смертных дальше границ Хоётора, — поддержала его Лирка. — Значит, древесину своими силами он мог наделить только в Хоёторе. Но при изменении структуры материала магия… или силы просто утекут. Их вместилище изменилось, разрушилось! Если это так, то амулет был бы безвредным.

— Тебе кто эту сказку напел? — заинтересовался дух.

Риш напрягся и зло прищурился. Саврий проникновенно посмотрел на него.

— А я говорил, что нам нужен ещё один маг, — напомнил помощник. — На замену болеющим и слишком занятым.

— Возвращаемся, — коротко бросил хайнес.

В забранный решёткой проём заглянул волчий месяц. Его холодноватый белый свет дорожкой упал на середину камеры, расползся до самой двери и заиграл на ней пятном. В сияющем луче замелькали мошки, зажужжали комары и блеснули золотисто-зелёные крылышки златоглазок. Последние походили на искорки зеленоватого стекла и надолго привлекли внимание узника.

«Сейчас!»

«Рано, мой Господин, ещё очень рано».

Ещё полчаса назад трясущийся от ужаса узник теперь со спокойной отрешённостью наблюдал за насекомыми. Выжидал. Ситуация незапланированная, да. Невероятно, что его смогли выследить так быстро, да ещё и глупая девочка, наивностью которой они так хорошо воспользовались. Узник поморщился от вопля в голове: на Господина часто накатывали приступы безумия после упоминания о том, что они воспользовались чьим-то доверием. Он никогда не спрашивал, но подозревал, что причиной сумасшествия могло стать чувство вины из-за обмана, предательства.

«Мы их не предавали».

Обычно после этих слов Господин обращал внимание на него, и его приступ смягчался. И в этот раз узник почувствовал жадное ожидание и спокойно продолжил:

«Они враги. Мы им ничего не обещали, не пытались войти в доверие. Мы просто выиграли очередное сражение».

«Да-да! Выиграли!»

От упоминания победы Господин приходил в неистовое радостное возбуждение, и обычно через пару минут приступ безумия оставлял его разум. Нужно только подождать. И подумать над следующим шагом.