Книга Печать безумных. Пророчество, страница 243 – Екатерина Гичко

— Она что-то вроде жрала? — Леший выглядел заинтригованным.

— У меня-то чего спрашиваешь? Я там был? — помолчав, Исешка всё же сказал: — Говорили, что только кожу да кости оставляет. Выходит, как жрало, только красивее. Мне тут рассказали, — сверкнув глазами, Исешка склонился к уху брата и, понизив голос, с ухмылочкой продолжил, — что как мясом обросла, стала такой красивой девкой, ух! И голая по городу бегает.

— Да что ты⁈ — возбуждённо протянул Леший.

Двух служивых с хоёторского приграничья пронять было не так просто, странностей и жуткостей успели повидать вдоволь. А если странное и жуткое ещё и красивая женщина, то служба становилась приятна для глаз.

Услышав шаги, братья обернулись. По улочке к дому торопливо шли двое мужчин, судя по обвешанным мешочками поясам, маги.

— Там? — не здороваясь, спросил тот, что постарше, высокий жилистый брюнет с усталым, заросшим щетиной лицом.

— Если местные не приврали, — сразу оговорился Исешка.

— Идём? — второй маг, молодой и рыжий, нервно, но решительно уставился на дверь.

— Давайте мы уж первыми, а вы прикроете, — Исешка потеснил его. — Если она сразу нападёт, магичить вы особо-то и не успеете.

— Ну если не боитесь… — криво и устало улыбнулся брюнет.

— А чего красивых голых баб бояться? — игриво повёл бровями Леший. — Не соврали, красива же?

— Ты смотри, как бы тебя эта красота не сожрала, — брюнет веселья воина не разделил.

— Так нас какая только красота жрать не пыталась, — тихо рассмеялся Леший, — но что-то не прожевали. А иногда и мы их ели.

— Особенно Лирка, — буркнул Исешка.

— Лирка? — изумился рыжий, а затем возбуждённо затараторил: — Дана Лиркаа? Вы из рода Шхаелый? Дядька Унан, так у них дана тоже из этих… жрущих!

— Ну ты сравнил! — обиделся Леший. — Наша раз куснёт и сыта! До костей не объедает, отпускает дальше мясо наращивать.

— Хватит зубоскалить, — раздражённо осадил их Исешка и оторвал доски от двери.

Проржавевшие петли провернулись с треском и скрежетом. Пахнуло затхлым воздухом и пылью. Брюнет щёлкнул пальцами, и вперёд Исешки внутрь вплыли три бойких зелёных светляка. Исешка прошёл, посторонился, пропуская брата, и мужчины цепко осмотрелись.

В просторном помещении сразу же бросалась в глаза лестница, стоящая прямо напротив двери. За лестницей можно было различить две двери, а справа — тёмный рукав узкого коридора. Исешка пальцем подпихнул горячеватый светляк ниже, всматриваясь в следы на полу.

— Наверх, — коротко распорядился он и первым взошёл на лестницу.

Отпечатки босых ног вели мимо второго этажа на третий. Как и на первом, пространство было разгорожено стеной, и лестница вывела опять в просторное помещение с двумя дверьми и рукавом коридора, только здесь его освещало солнце.

Здесь отпечатки были путаными. Видимо, их обладатель никак не мог определиться с дверью и ходил от одной к другой, заглядывая в комнаты. Исешка и Леший замерли, вслушиваясь. Маги застыли на лестнице.

Ни одного подозрительного звука.

Леший ткнул в дверь слева, и Исешка качнул головой. Подобравшись, Леший осторожно толкнул створку, и та, жутко скрипя, медленно отворилась. Мужчины оторопело застыли.

Женщина сидела прямо на подоконнике, прижав колени к груди, и спокойно на них смотрела. Действительно голая, действительно красивая. С белой как мел кожей, длинными, такими же белыми волосами и таинственно серебрящимися в полумраке глазами. Она походила на статую с живыми глазами, и мужчины невольно почувствовали себя неуютно.