Книга Печать безумных. Пророчество, страница 241 – Екатерина Гичко

— Меня тоже не радует, что в комплекте с понравившейся женщиной идут двое мужиков, — фыркнул Сильнейший. — Но с тобой я это обсуждать не буду. Лирка, огонь, душу мою пожравший, не спишь же?

Женщина сжалась от этого насмешливого голоса, но наскребла смелости и всё же открыла глаза. И тут же ошеломлённо распахнула их так широко, как смогли раскрыться.

Хайнес сидел напротив неё в гнезде совершенно голый, свернув ноги кренделем, и даже не пытался прикрыться. Руки расслабленно лежали на бёдрах, и взор Лирки невольно прикипел к тому, что было между. Вспыхнув, она резко подалась к мужчине. Тот удивлённо вскинул брови, на губах начала появляться неуверенная улыбка, но магичка стащила с себя одеяло и набросила его на ноги Сильнейшего.

— Ой, да что ты там не видела? — раздосадовано протянул Риш.

— Я уже всё забыла! — огрызнулась Лирка.

— Ну и память у тебя… Саврий!

— Да, господин? — отозвался из-за двери преданный помощник.

— Там в коридоре есть кто-то посторонний? Лиркиному внутреннему миру надо ненадолго выйти.

— Я не уйду! — воспротивился Иррес.

— Тут все свои, — сказал Саврий.

— Выйдешь, — почти с угрозой протянул Риш. — Мне надо поговорить с Лиркой, но при тебе я этого делать не собираюсь.

— Я всё равно узнаю…

— Но не от меня! — жёстко осадил Узээриш. — Выйди, ничего я ей не сделаю. Не в моих интересах.

Лирка сквозь оставшиеся щели видела, как мечется серо-голубая туша, но через полминуты — не иначе как под давлением господина Наэша — подселенец вышел и рыкнул на Саврия. Дверь захлопнулась, и хайнес тяжело уставился на неё жёлтыми глазами из-под спутанных прядей белых волос.

— Слышала? — не сводя с неё взгляда, мужчина склонил голову набок.

Лирка отползла от него, смотря исподлобья как дикий зверёк.

— Нравишься ты, — обескураживающе прямо сказал хайнес. — Ужасно сильно. И, возможно, так сильно ещё из-за того, что ты неприкосновенна.

Женщина замерла, обдумывая услышанное, но связных мыслей не было. Кровь стучала в ушах, и она пока слышала только этот заходящийся в истерике стук.

— Запретная, нежная, слабая и ранимая, — спокойно перечислил Риш. — Ещё и с тайнами. Хорошенькая.

Румянец обжёг щёки кипятком.

— Хочу, чтобы знала это и понимала. Я не собираюсь принуждать тебя к чему-то.

Лирка не сдержала облегчённого вздоха, потому что именно об этом и подумала.

— Я умею контролировать свою симпатию. Ну… в большинстве случаев, — хайнес досадливо поморщился. — Бояться меня не нужно.

— Но вы уже… — Лирка сглотнула, не решаясь напомнить о поцелуе.

— Если не будешь лезть в неприятности, я буду себя контролировать, — Риш прищурился. — Заключим договор? — он протянул ей руку. — Ты тихо и спокойно несёшь службу, не гоняешься за бандитами и не ходишь раненой, а я не обременяю тебя своей симпатией. Она ведь тебя пугает, да?

Женщина осторожно кивнула, и хайнес тут же раздражённо зашипел и прикрыл глаза ладонью.

— Знаешь, плотское влечение контролировать несложно, — признался он, отнимая руку от глаз, — но со своим внутренним зверем договориться не так легко. Откровенно говоря, впервые в такой ситуации. Ему, — он ткнул себя в грудь, — никогда и никто особо не нравился, и я не знаю, что теперь с ним делать и как это контролировать. Боги, да я в своей жизни ревновал только отца! — Риш глубоко вздохнул, подавляя всплеск раздражения.