Книга Печать безумных. Пророчество, страница 213 – Екатерина Гичко

— Верно. Только закончив его создание, Жаадат оказался привязан к нему. Его жизнь оказалась в зависимости от этих несовершенных творений. Уничтожь он их — и исчез бы сам. Родители не хотели терять одного из своих детей, поэтому разорвали связь между ним и его народом и дали ему право создать другую расу. Но первонарод уничтожить сами они не могли. Только сделали их бесплодными, чтобы те не могли размножаться, и закрыли глаза Жаадата на них, чтобы он никогда не смог найти их. Что там произошло с ними дальше, я не знаю. Мне казалось, что они канули в небытие и что их больше нет. Неужели бы Родители не нашли способ обойти выставленный ими же запрет? А Жаадат создал вампиров. Но в их создании уже есть злой умысел. Жаадат был страшно обозлён и обижен. У него отобрали первое дитя и лишили возможности позаботиться о нём. Поэтому в дела своего второго народа он вмешивается так глубоко, как не могут вмешиваться другие боги из-за запрета Родителей оказывать существенное влияние на мир смертных. И Родители не пытаются его приструнить. Всё же это их вина, это они не объяснили своим детям самого главного.

Иррес торжествующе, будто он лично был причастен к событиям сотворения, осмотрел подавленных присутствующих.

— Так что если эта куколка действительно первое творение Жаадата, то всё очень плохо. Уничтожить её нельзя, можно только испортить плоть, чтобы она опять перешла в скелетное состояние, но я не думаю, что нам это выгодно. Видите ли, став живой, она перестаёт есть других разумных. Ей это больше не нужно. Несколько десятков, а может, даже пару сотен лет она спокойно проживёт без поедания «себе подобных».

— То есть если она уже обросла плотью, она больше никого есть не будет? — оживилась Майяри.

— Ну, если рассказы не врут, — Иррес всё же не посмел давать твёрдые гарантии.

— Ха, — женщина забарабанила пальцами по подлокотнику. — Вероятно, в этой рамочке она провела долгое время, кроме того, привезли её из другой, довольно далёкой страны. Хм-м-м… Значит, её поведение должно будет сильно отличаться. И знание языка… Хотя… — Майяри с сомнением прицокнула. — Если она почти ровесница мира, то может знать много языков. Что ты имел в виду, говоря, что Жаадат не понимал саму суть жизни? Как это отразилось на его творении?

— Ты меня спрашиваешь, будто я раньше с ними нос к носу сталкивался, — рассердился Иррес. — Что говорили, то и пересказываю.

— Она должна вести себя странно! — уверенно заявила Майяри. — Мы ищем беловолосую женщину, которая ведёт себя странно! Так, стой! — судорожно перебирая в памяти всё сказанное Ирресом, женщина зацепилась за кое-что. — А почему черви мира?

— Ну ты представь, — дух пакостно осклабился. — Погибнут народы, вместе с ними погибнут боги, погибнет мир… А они смерти не знают. Останется прах мира и они, ковыряющиеся в нём.

Картина с огромными полями серого праха и шевелящихся в нём глиняных скелетов оказалась столь ярка, что Лирка всё же поёжилась и стукнула себя кулаком по животу, чтобы сжавшийся в спазме желудок немножечко расслабился.

— Имей после этого уважение к мудрости богов, — тяжело вздохнул Узээриш.

Риш из окна кабинета смотрел на стоящих внизу женщин. Майяри что-то с сосредоточенным видом рассказывала, Лирка, нахмурившись, слушала её, а госпожа Пандар приветливым, но тяжеловатым взглядом отваживала любопытных придворных, которые приостанавливались, чтобы посмотреть на знаменитую Майяри Вотый и загадочную магичку Лирку, очень уж похожую на женщину из газет. Да и сама госпожа Пандар привлекала немало взглядов своей необыкновенной статью.