Книга Печать безумных. Пророчество, страница 176 – Екатерина Гичко

Лирке во дворце действительно было неуютно. Напряжение стало её вечным спутником вне стен спальни. В коридорах, залах, парке — везде можно было столкнуться с высокородными господами, с которыми она не знала, как себя вести. Отцовское воспитание вопило, что нужно низко поклониться и не поднимать голову. Иррес и господин Наэш были категорично против.

«Спина сломается перед всеми гнуться. Тут их как вшей! Нам что, постоянно в пол смотреть?»— возмущался Иррес.

«Ты гостья хайнеса,— господин Наэш говорил строго, чтобы у Лирки не возникло соблазна ослушаться. — Не слуга. В данный момент даже не охранитель. Да и охранители, позволь тебе напомнить, почестей не оказывают. Они следят за безопасностью господина и отвлекаться не могут. Кроме того, ты теперь дана рода. Пусть у вас и нет титула, но так подобострастно гнуть спину ты не можешь».

Лирка слушала, но не чувствовала уверенности. Мало того, она боялась не оправдать возложенной на неё ответственности. Она хотела быть хорошей даной для семьи, но плохо представляла, как сделать это. Вспоминала семью по крови, но их порядки вызывали у неё глубокое непринятие. Старое медвежье семейство, живущее в глуши и уважающее силу, здоровье и достаток. Их нельзя было обвинить в откровенных злодеяниях — только вот кузен и оступился, за что боги его и покарали Лиркиными же руками, — нельзя было сказать, что они отвратительные. Скорее, как Лирка понимала сейчас, посмотрев на жизнь вне Стожевых Ыек, они жили по очень старому укладу, когда от слабых и больных отказывались, чтобы у сильных и здоровых было больше возможностей выжить. Дремучая жестокость, обусловленная сложностью выживания в древности. Поездив по Салее, Лирка убедилась, что глухие деревушки будто замирают в прошлом. В то время, когда вся страна идёт вперёд, у них ничего не меняется.

И вот из такого неизменного мирка она вырвалась в самый центр кипучей энергии и преобразований. Оглушённая, не понимающая ни языка южной Салеи, ни самой сути происходивших в столице явлений, Лирка чувствовала себя оторванной от родного мира и совершенно чужой, лишней в мире новом. Но она приспособилась, научилась понимать, вросла в новую действительность. Это оказалось ужасно тяжело, но она справилась, и сейчас воспоминания об этом помогали Лирке успокоиться и примириться с тревогой. Собственно, сейчас ей определённо проще чем, когда она только приехала в Жаанидый. Она смогла измениться и приспособиться тогда, сможет и сейчас.

Но чувство неловкости гнуло её к земле.

Ханён не ощущал никаких преград. Лирка осознанно не воспитывала в нём того раболепного отношения к вышестоящим, которое воспитал в ней отец. Господин Наэш привил ему чувство собственного достоинства, Иррес — наглость. Самомнение мальчишке явно по наследству от отца передалось.

Мхян тоже чувствовал себя куда свободнее. Очень рано потеряв родителей и оставшись без поддержки взрослых, он не получил хоть какого-то воспитания и благородных опасался лишь потому, что их опасались все вокруг. А попав под опеку отряда, он и вовсе перестал кого-то бояться. Тем более высокородных на заставе было мало, а Нарий — самый близкий образец — оказался вполне приятным, хоть и строгим.

Так что мальчишки носились по парку, не обращая внимания на чужие взгляды, а Лирка зябко ёжилась. На неё и раньше посматривали. Женщина в военной форме уже привлекала внимание, а на службе хайнеса она и вовсе стала довольно интересным объектом для рассматривания. Сейчас же она в новом статусе гостьи и без мундира вызывала ещё больше любопытства. Подходить к ней, правда, пока не решались. Иррес глумливо хехекал и предполагал, что у Лирки видок больно зверский. Одевается как мужик, на лице шрам и синяки, смотрит так, словно прибить взглядом хочет, ещё и рука на перевязи: с таким внешним видом ранение явно получено не при падении с лестницы. Да и слухи из города довольно быстро просачивались во дворец. Уже вполне определённо предполагали, что дана Лиркаа из статей Резая Лишия и есть магичка Лирка.